Поездка длилась всего несколько минут. Габриэль с сожалением покинула гондолу и опять без цели побрела по городу, стараясь держаться подальше от полчищ туристов. Идя по тенистой стороне улиц и переулков и удивляясь неожиданному безлюдью, она то и дело натыкалась на залитые ярким солнцем тихие уголки со скамейкой для отдыха под деревом, но несмотря на то, что давно уже обливалась потом, шла все дальше и дальше, наслаждаясь непривычной пустотой в голове. Наконец у какого-то маленького канала, в котором стояла на якоре лодка, груженная фруктами и овощами, она остановилась и залюбовалась красочным зрелищем.
К ней присоединились полная женщина и компания молодых людей в экстравагантных костюмах. Итальянка принялась громко торговаться с продавцом; молодые люди, — по-видимому, тоже туристы, как и Габриэль, — с живым интересом наблюдали колоритную сцену.
В этот момент мимо проходила группа маленьких девочек лет шести, выстроенных в колонну подвое и предводительствуемых монахиней. Бледные, одетые в одинаковые выцветшие платьица, они совсем не походили на детей, резвящихся на пляже Лидо или гоняющих голубей на площади Сан-Марко. Глаза их жадно устремились к разноцветной, аппетитной горе фруктов. Но монашка погнала их, как гусей, дальше.
Габриэль невольно закрыла глаза. Бедная одежда девочек говорила сама за себя. Сироты. Вероятно, они жили в близлежащем монастыре, постоянно страдая от голода и горького, отравляющего душу одиночества. Габриэль мгновенно ослепла от нахлынувших слез. Она всегда плакала при виде сирот, все «прелести» жизни которых сама испытала сполна.
— Мадемуазель! — раздался вдруг приятный мужской голос.
Сквозь пелену слез она увидела холеную руку, протягивающую ей белый батистовый платочек, но не взяла его, а вытерла глаза пальцами.
— Меня тоже всегда до глубины души трогает виддетей из сиротских приютов, — по-французски произнес молодой человек, проявивший столь рыцарскую учтивость. — Я вас понимаю, мадемуазель… Шанель… Я не ошибся?
Она удивленно посмотрела на него. Высокий, стройный, с длинными тонкими, паучьими ногами. Маленькая головка с угловатыми чертами лица, светло-зелеными глазами и русыми волосами плохо сочеталась с этим длинным телом. И все же внешность его была необыкновенно привлекательна. Он показался Габриэль чувствительным, печальным и, очевидно, именно поэтому произвел на нее довольно сильное впечатление.
— Если он вас интересует, я охотно уступлю его вам, мадемуазель Шанель, — сказала знаменитая сопранистка Марта Давелли. — Он мне слишком дорого обходится.
Несколько месяцев назад оперная дива пригласила Габриэль на ужин в свою парижскую квартиру, и она не смогла отказаться. В тот вечер хозяйка представила ей свое новое «приобретение»: великого князя Дмитрия Павловича Романова, кузена последнего русского царя, двадцатидевятилетнего мужчину, робкого, но обаятельного и очень спортивного — в свое время он даже участвовал в Олимпийских играх в качестве мастера конного спорта, — а кроме того, окруженного загадочным ореолом известного исторического персонажа: великий князь был одним из заговорщиков, убивших Распутина, а после революции бежал от большевиков через Тегеран и Бомбей в Лондон.
Габриэль вспомнила свой короткий разговор с ним, его взгляд, который то и дело ловила на себе во время ужина. По-видимому, она была в его вкусе, потому что Марта Давелли уже несколько лет пыталась копировать стиль Коко Шанель. Но Габриэль оставила эти взгляды без ответа и отклонила великодушное предложение певицы. Она несла траур по мужчине, которого никто и никогда не сможет заменить. К тому же она боялась даже подумать о том, что скажет такой родовитый мужчина, как Дмитрий Романов, узнав, что она — дочь уличного торговца.
Габриэль заставила себя улыбнуться.
— Я тоже не забыла вас, Дмитрий Павлович.
Или следовало обратиться к нему «ваше высочество»?
В голове у нее разразился хаос. Она вдруг растерялась и запуталась: мысли еще витали вокруг печальных перипетий ее жизни, и в то же время память воскресила тот ужин у Давелли. Бросив прощальный взгляд вслед сиротам, она перевела взгляд на собеседника, который был выше ее на две головы.
— Ряд нашей неожиданной встрече, мадемуазель Шамиль — Он обозначил легкий поклон. — Я в самом деле очень рад.
— Дмитрий! Ну, где же ты? — послышался женский голос, не похожий на голос Марты Давелли.
Он принадлежал молодой красивой женщине из группы туристов.
Князь не повернулся, не отвел взгляда от Габриэль.
— Не ждите меня, — ответил он. — Я присоединюсь к вам позже.
— Ваша подруга будет сердиться.
— Моя сестра Мария прощает мне все, — сообщил он с усмешкой.
