Мать Дмитрия, Александра Георгиевна, принцесса греческая и датская, умерла через несколько дней после его рождения. Отец, несмотря на запрет царя, женился на простой дворянке, с которой уже несколько лет состоял в любовной связи, и вынужден был покинуть родину и уехать в Париж. Дмитрий и Мария остались в России. Их взял на воспитание дядя, Сергей Александрович Романов, генерал-губернатор Москвы. Однако их относительно счастливая семейная жизнь продолжалась не долго. Сергей Александрович пал жертвой террористов, когда Дмитрию было тринадцать лет, и они с сестрой вновь лишились родного крова. На этот раз они оказались при дворе. Для него это стало ранним началом офицерской карьеры.
— Жизнь в армии, вероятно, мало чем отличается от жизни в сиротском доме, — заметил Дмитрий.
Габриэль кивнула в знак согласия. Она знала, что он имеет в виду, но ни слова не сказала ему о самой мрачной поре своей жизни, которая пришлась почти на те же самые годы, о которых он рассказывал.
Они несколько часов гуляли по городу и так много говорили, что между ними родилась настоящая близость. В конце концов Габриэль пришлось вернуться на Лидо, чтобы Серты не волновались из-за ее долгого отсутствия. Она простилась с Дмитрием на пристани.
Князь поцеловал ей руку и спросил, в каком отеле она остановилась.
На следующий день, когда они с Мисей собрались на пляж, портье вручил ей письмо от великого князя, в котором тот просил ее о встрече вечером. Он предложил вместе посетить казино в «Гранд-отеле Эксельсиор» на Лидо, неподалеку от ее гостиницы. Вероятно, предположив, что ей будет удобней встретиться с ним у «Гранд-отеля де Бэн». Это лишний раз доказывало его изысканную вежливость. Прогулка после ужина, азартная игра в прямом и переносном смысле. Финал встречи неизвестен.
Однако в нынешнем положении Габриэль все было не так просто. Принять приглашение означало сделать шаг, последствия которого могут быть необратимы. Rien ne va plus[13].
— Чего ты боишься? — тихо спросила Мися. — До сих пор ты была единственным человеком из всех, кого я знала, который никогда и ничего не боялся.
«Конечно, я никого и ничего не боялась, — подумала Габриэль. — Потому что со мной был Бой».
В ту же секунду она поняла, что это не так. Свои первые шаги в жизни она совершила сама. Когда покинула монастырь. И позже, когда явилась в Руалье, в замок Этьена Бальсана, — это тоже было ее личное решение, продиктованное желанием начать совершенно другую жизнь. До этого она несколько раз переспала с ним, но больше их почти ничего не связывало. Во всяком случае, ничего, что могло бы оправдать такую неслыханную дерзость. Но когда она перешагнула порог его дома, перед ней открылся новый мир, который она завоевала благодаря своему мужеству, своей храбрости и выносливости. Это была дверь, ведущая к ее счастью. И величайшей потере, Габриэль ломала себе голову, как ей облечь в слова тот хаос, что воцарился в ее сердце и душе, и объяснить Мисе, что она, собственно, хотела, но не могла сделать. Во всяком случае, пока не могла. Однако она так и не успела собраться с мыслями, потому что появился Хосе Серт, сопровождаемый официантом, который нес на подносе бокалы лимонада и серебряную чашу со льдом.
— Мои милые дамы! Не совершить ли нам маленькое путешествие в Рим? Как вы на это смотрите?
— Зачем нам ехать в Рим? — спросила Мися, поправив солнечные очки.
На лице Хосе сияла беззаботная улыбка.
— Чтобы отдать дань уважения Бернини. И Микеланджело, — ответил он.
Мися улыбнулась ему и повернулась к Габриэль.
— Коко, тебе следует поторопиться с твоим рандеву, иначе нам придется уехать, так и не дождавшись первого поцелуя.
— Я, кажется, что-то пропустил? — полюбопытствовал Хосе.
— Нет, нет, ничего! — торопливо ответила Габриэль.
Она взяла с подноса бокал и окончила разговор большим глотком холодного лимонада.
«Шампанское! — подумала она. — Сегодня вечером мы будем пить шампанское».
По коже у нее пробежал приятный холодок.
Бокалы тихо звякнули.
— За вас! — произнес Дмитрий и посмотрел Габриэль прямо в глаза.
Казалось, время на мгновение остановилось. Музыканты на террасе умолкли, и многочисленные посетители бара отеля «Эксельсиор» замерли, словно превратившись в кукол. Даже воздух был неподвижен, ветви пальм не дрожали на ветру, цикады прервали свой звон, а волны бесшумно плескались у гостиничного мола. Не было ничего, кроме мягкого голоса Дмитрия и его глубокого, проникновенного взгляда.
— Cheers[14], — ответила Габриэль по-английски.
Скорее случайно, чем намеренно. Она знала это слово от Боя.
Мимолетное волшебство кончилось, окружающие звуки вернулись: оркестр играл песню «Whispering»[15], которую сейчас можно было слышать на каждом шагу, певец свистом исполнял мелодию припева, на танцевальной площадке двигались пары, официанты сновали между столиками. Бар и ресторан находились под открытым небом в окружении колонн в восточном стиле и сада с пышными растениями, открывавшегося к морю.
Небо мерцало миллионами звезд, цикады продолжали свою брачную песнь.
