— Значит, вы хотите слегка насолить большевикам? — с усмешкой спросил Коти. — Не уверен, что мы сможем сделать это при помощи платка, но попробовать стоит. Мой разум на этот раз бессилен перед велением сердца.
Все еще улыбаясь, он пообещал Габриэль, что свяжется с ней, как только что-то узнает.
— Что ты делаешь? — спросил Хосе Серт.
Он с удивлением наблюдал за тем, как жена засовывает красивую пригласительную карточку обратно в конверт. Ему хватило беглого взгляда на дорогую почтовую бумагу и строгий почерк, чтобы догадаться, от кого письмо.
Мися сидела за своим секретером, склонившись над грудой почты, пришедшей в их отсутствие. Большинство писем уже было разложено в несколько аккуратных стопок, однако этот конверт, очевидно, требовал особого внимания. Не поднимая глаз от своего занятия, она пояснила:
— Наше приглашение на костюмированный бал графа де Бомона — я отправляю его обратно.
— Это я вижу. Только не понимаю зачем.
— Я отказываюсь идти на этот бал.
— Но это же главное событие сезона!
Мися повернулась с загадочной улыбкой.
— Может, и так, но мы позаботимся о том, чтобы оно стало главным
— Так-так, интересно… — Хосе задумался, пытаясь вспомнить что-то порочащее репутацию Этьена де Бомона. Меценат, известный своей щедростью, граф де Бомон был большим поклонником современного искусства. Он коллекционировал кубистические полотна Пабло Пикассо, Хуана Гриса и Жоржа Брака, что, безусловно, весьма положительно сказывалось на их финансовом положении. Кроме того, Сертов объ-единила с Бомоном и общая дружба с поэтом Жаном Кокто. Хосе не удалось припомнить ничего, что бросало бы тень на графа и его супругу Эдит и объясняло бы поведение Миси. Что на нее нашло? Богатый графский дворец в Семнадцатом округе прослыл центром культурной жизни Парижа, а Мися всегда была счастлива сознавать себя ее важной частью.
— Скажи, зачем нам это? Я имею в виду, зачем нам скандал?
— Этьен и Эдит не хотят внести Коко Шанель в список гостей. — Ее голос дрожал от гнева. Сама того не замечая, она сжала руку Хосе, лежащую у нее на плече. — Это неслыханно! И я позабочусь о том, чтобы наши друзья тоже не пошли на этот бал. Вся парижская богема останется дома, или — еще лучше — будет веселиться где-нибудь в другом месте. Пикассо и Кокто уже в курсе и полностью разделяют мое мнение.
— Вот как, настоящая интрига… Любопытно…
— Это не интрига — это объявление войны.
— Тебе не кажется, что это дело Бомонов — решать, кого они пригласят на свой бал, а кого — нет? Очень жаль, что они избегают Коко. Но — Dios mio![16]— это же не повод объявлять им войну.
— А вот тут ты ошибаешься! — Она отпустила его руку и забарабанила пальцами по конверту. — Эдит Бомон заказывает свои костюмы у Коко, но при этом не хочет иметь с ней ничего общего. И Этьен не лучше. Что за спесь! Я в бешенстве.
Хосе обожал Мисю. И Коко он любил, потому что эта удивительная женщина была дорога его жене. Он с уважением отнесся к тому, что Мися поддерживает подругу, но искренне не понимал, к чему устраивать такую драму.
— Прошу тебя, успокойся. Коко все равно бы не пошла. Да, в последнее время ей явно лучше, но я сильно сомневаюсь, что она уже готова к вечеринкам с танцами.
— Ну конечно пошла бы! Вместе с нами она бы пошла, ты прекрасно это знаешь.
— Хорошо, допустим, — неохотно согласился он. — Давай не пойдем к Бомонам, раз ты так решила. Я не против. Но почему просто не отказаться от приглашения? Зачем демонстративно возвращать им карточку?
— Затем, что я хочу дать понять этим благородным господам, насколько они жалки. — Мися повернулась к нему, ее голубые глаза сверкали от гнева. — Они так ведут себя с Коко только потому, что жуткие снобы. Господина графа и госпожу графиню, видите ли, смущает ее незнатное происхождение. И ее мужчины. Бомоны считают, что она недостаточно изысканна для их круга. Подумать только! Да у Коко самые безупречные манеры из всех, кого я знаю. В общем, пора преподать этим господам урок.
Хосе был тронут самоотверженностью, с которой Мися защищала Коко. Он наклонился и поцеловал жену в губы.
— Это проблема всего общества, не только Бомонов. Происхождение Коко и ее жизненный путь — это то, что не мог игнорировать даже Артур Кэйпел, ты же знаешь. Боюсь, ее история еще не раз осложнит ей жизнь, увы.
— Коко мне как сестра, и я не могу мириться с тем, что к ней относятся без того уважения, которого она заслуживает! Поэтому мы и устроим скандал. И вдобавок я позабочусь о том, чтобы Эдит Бомон не получила ни капли той туалетной воды, которую Коко сделает для своих клиенток.
— Ну, хорошо, — Хосе с нежностью погладил ее по щеке.
— Франсуа Коти, между прочим, тоже незаконнорожденный, — продолжала Мися, не обращая внимания на супруга, — а весь мир относится к нему как к королю.
Хосе вздохнул, он был бы рад поскорее закончить этот неприятный разговор.
— Коти богатый и влиятельный мужчина.
— Коко говорила мне, что в этом году ее доход составит примерно десять миллионов франков. Она состоятельная и влиятельная женщина.
