В Париже, как обычно, было сыро. Дождь стучал в окна маленького ресторанчика в Сен-Жермен, где они с Боем наслаждались последними устрицами этого сезона. Габриэль была счастлива — состоялось открытие ее первого магазина на рю Камбон, впервые в жизни она почувствовала, что ее труд оценили, что она чего-то стоит. Никто больше не обращался к ней просто «Габриэль» или «Коко» — теперь она была мадемуазель, личность, к которой относились с уважением и почтением, к мнению которой при выборе головного убора прислушивались даже самые знатные дамы.
В какой-то момент она с восторгом воскликнула:
— Я зарабатываю кучу денег! Дела идут отлично! Все оказалось так просто: нужно лишь подписывать и обналичивать чеки.
— Да, это хорошо, — ответил Бой спокойно. — Вот только… Ты задолжала банку много денег, — добавил он, помедлив секунду.
Пораженная, она застыла, глядя на него в упор. А затем ее охватила злость, глаза вспыхнули, как черные бриллианты.
— Что это еще значит? Я зарабатываю деньги. Много денег! Я точно это знаю. И если бы это было не так, банк не дал бы мне ни гроша! — Но тут, взглянув в его серьезные глаза, она осеклась и добавила почти шепотом: — Разве я не права?..
— Банк дает тебе деньги потому, что я предоставил соответствующие гарантии.
Она судорожно глотнула.
— Ты хочешь сказать, что то, что я трачу, — это не то, что я на самом деле заработала?
— Это то, что принадлежит банку. — Он взял ее руку, лежащую на столе. — Вчера мне звонил директор. Он сообщил, что твои расходы непомерно высоки. Тебе стоит подумать об этом, но я не хочу, чтобы ты переживала. — Он мягко сжал ее руку. — Все в порядке, это не так уж важно.
В своем желании успокоить ее он добился прямо противоположного эффекта. Габриэль была вне себя. От той радости, которую подарил ей новый статус, не осталось и следа. Вранье, одно сплошное вранье. Она снова была нищей швеей, наивной провинциалкой на содержании у благородного богача. О, как ненавистны были ей эти роли. Она работала изо всех сил, чтобы добиться независимости и уважения. И главным ключом к этим двум вещам были деньги. Для женщины вроде нее они означали свободу. Деньги давали возможность заниматься тем, чем ты хочешь, и стать тем, кем ты хочешь быть. Бой знал это лучше других, он сам был живым доказательством этого.
— Почему они позвонили тебе, а не мне? В конце концов, счет открыт на мое имя. Или нет? — Ее голос дрожал от гнева. Она резко высвободила руку.
— Я поручился за тебя своими ценными бумагами, — тихо ответил он. — Я же объяснил.
Как только пришла Анжель, девушка-помощница, которую Габриэль считала своей правой рукой, между ними состоялся доверительный, но весьма серьезный разговор.
— Я открыла этот магазин не для развлечения, — твердо сказала Габриэль. — Поэтому пора перестать швырять деньги направо и налево. Начиная с сегодняшнего дня, никто не потратит здесь и сантима без моего разрешения. Отныне я хочу контролировать все доходы и расходы и каждый вечер буду лично проверять бухгалтерские книги.
Шесть лет спустя она выплатила Бою все деньги, которые он вложил в открытие ее магазина. С его помощью она многое узнала об экономике и банковском деле и успешно держала под контролем доходы и расходы. Еще в самый разгар войны она рассчиталась со всеми долгами, имея при этом почти три сотни наемных работниц. Сегодня она полностью обеспечивала себя и даже могла позволить себе содержание великого князя.
Но и Дмитрию она была обязана многим. Он давал ей то общественное признание, которое, как она теперь знала, не купишь ни за какие деньги на свете…
