— А у нас в последнее время все новенькие… даже не разобраться! За неделю — аж двадцать две! Ничего, вот скоро плотину закончим… там разберемся, там поглядим… Знаешь, эти дурочки еще не понимают, как им повезло, что они оказались здесь. По-крупному повезло, уж можешь мне поверить. В городе про пожар слыхал?
Максим закашлялся:
— Слыхал, конечно! Говорят, весь частный сектор сгорел.
— И это — только начало!
— Я насчет девочек… — Тихомиров лукаво поласкал пальцами Никин пупок — знал, ее это сильно возбуждало. — Это что же… любую заказать можно?
Вероника неожиданно расхохоталась:
— Вот ведь! Всегда знала, что все мужики — кобели. Ладно уж… ох… будешь со мной дружить, может, кого попробуешь… ох… если я захочу…
— Так ты захоти. — Тихомиров уже щекотал кончиком языка мочку девичьего уха.
— Гад… гад… ну что ты со мной делаешь, а?
— Скажи еще, что не нравится…
— Я и не говорю, что не нравится… ох…
Их обнаженные тела сплелись, и тихо скрипел диван, и сердца бились в экстазе, и Ника вновь закатывала глаза, стонала, кричала даже, призывно требуя: «Еще, еще, еще…»
Они расстались уже под утро. Светало, и тускло-желтый свет лился в засиженное мухами окно.
— Нет. — Обернувшись в дверях, девушка с усмешкой погрозила пальцем. — Мы не пойдем вместе. Немножко подожди… можешь даже до самого подъема, он ведь скоро уже. Потом явишься сразу на склад. Поклон от меня Коленьке… и Мафону.
— Передам. Мафону и Коленьке… Николаю что ли?
— Ему… И именно в таком порядке — сначала Коленьке. Он там у них самый умный.
— Не от тебя первой слышу. Еще увидимся?
Ника сверкнула глазами:
— Конечно же!
— Про девчонок обещанных не забудь, — цинично напомнил Максим.
Девчонка ухмыльнулась:
— А что, я тебе уже надоела?
— Так, думаю, может, попробуем втроем, вчетвером?
— Ах, вот ты о чем… Это мысль! Пока, милый, не кашляй.
Выполняя обязательство, Максим вновь улегся на диван и стал задумчиво смотреть в потолок. Потом поднялся на ноги, походил, потянулся, подошел к стоявшему в углу старому книжному шкафу, зачем-то распахнул дверцы… Книги… какие-то справочники… Тихомиров взял одну, пролистал: «Плановый ремонт материально-технической части самолета Ан-2»… Чушь какая-то! Еще, видать, с древних, аэродромных времен завалялась…
Чу! Показалось, снаружи кто-то крался!
Максим даже книгу от неожиданности выронил… прислушался… Нет, действительно показалось. Поправив волосы, молодой человек наклонился к книге — поднять… И тут вдруг увидел на нижней полке модельки. Склеенные из картона модели самолетиков, небольшие такие, с ладонь, аккуратно раскрашенные. Где-то с десяток. И наши — И-15, И-16, Ла-7, тот же Ан-2, и немецкие — сто девятый «Мессершмитт», Фокке-Вульф-190 — пикировщик «Юнкерс-87», «Штука», уж как же без него-то?
Славные такие модельки, сделанные явно с любовью… Ого! Тут и клей имеется, и картон, и фломастеры… И даже старая подшивка журнала «Техника — молодежи», старинная, начала восьмидесятых годов… с самолетами.
Максим снова застыл. Нет, все же кто-то крался! Пусть даже не крался — шел, но осторожно так, явно не желая привлекать к себе внимание.
Шаги приближались…
Быстро погасив лампочку, Тихомиров нырнул под стол. Потом — если кто от Мафона — можно будет сказать, что искал там что-то… типа запонка закатилась или карандаш со стола уронил.
Скрипнула дверь. Кто-то подошел к шкафу. Открыл… Что-то вытащил, подошел к столу…
И тут Макс не выдержал — чихнул! Как ни старался сдерживаться — слишком уж тут пыльно было.
И выбрался из-под стола — чего уж больше было скрываться?
— Будьте здоровы, — скривился у стола… давешний трансвестит Сашка!
Без косметики, в обычной затрапезной рубашке в мелкую клетку и брюках, он сейчас мало чем напоминал то женоподобное существо, что домогалось Тихомирова в закутке. Впрочем, нельзя сказать, что так уж сильно домогалось. Макс бы сейчас его и не узнал, особенно издали. Но вот черты лица, губы, осветленные локоны…
А в руках Саша держал…
— Ты, что ли, самолетики клеишь?
— Ну я. Вам какое дело? Пойдете доносить?
— А что, нельзя? В смысле — не доносить, а клеить.
— Не знаю. — Трансвестит пожал плечами. — Не поощряется, когда кто-нибудь отдельно от всех, себе на уме, ходит. Но… у меня все же кое-какие возможности…
— Красивые! — Максим взял в руки Ан-2. — Кропотливая работа.
— Да уж, не дрова рубить.
— И часто ты… так…
— Когда время бывает. И вот, возможности.
— Здорово! А почему авиация, а не, скажем, танки?
— У меня батяня покойный вторым пилотом летал. Как раз вот на Ан-2.
— А, понятно… Не знаешь, подъем скоро?
— Через примерно час.
— Ну, тогда я, пожалуй, пойду, не буду тебе мешать. Пока, Саня.
— Пока…
Трансвестит даже не обернулся, когда Тихомиров закрыл за собой дверь. Полностью занялся своими модельками. Кому что… Может, это единственное, что держит его в этой жизни?
