Максим и не пытался скрыть свое удивление — вот ведь как, оказывается, в жизни бывает: думаешь, что знаешь о человеке все, ан нет! Вон Вероника с какой неожиданной стороны раскрылась… И не подумал бы никогда!
Не попадаясь никому на глаза, они раскрасили еще один магазин и пару офисов. Может быть, вошедшая во вкус Ника отметилась бы по всему городу, если бы не начавшаяся вдруг гроза. Впрочем, не вдруг — целый день парило.
Громыхнуло так, что Макс в машине подпрыгнул… шваркнуло ветвистой молнией где-то совсем близко, потом еще и еще… А затем хлынул ливень, даже не хлынул — просто встал сплошной стеной.
— Уф! — Запрыгнув в салон, мокрая, но довольная Вероника чмокнула Максима в губы. — Блин, классно! Прямо молодость вспомнила.
— Ну-ну, старушка…
И снова громыхнуло, на этот раз уж где-то совсем близко, будто над самой головой.
— Ой, Макс, давай уже поедем. — Девушка с опаской смотрела в небо. — Ты посмотри, что делается-то! Вот это гроза! Я такой в жизни своей не видела… Ты только посмотри, какие молнии-то! Желтые, синие, оранжевые… А вон зеленая! Бабах!
— Да уж…
Покачав головой, Макс осторожно выехал на Советскую. Весь город был залит разноцветными сполохами молний, тугие капли дождя разбивались о лобовое стекло, отскакивали от мокрого асфальта тяжелыми цветными брызгами, как и молнии — синими, зелеными, желтыми…
— Красиво как! — шепотом восхищалась Ника. — Красиво… и страшно!
Они подъехали к дому Макса, а дождь так и не прекратился, наоборот, хлынул с новой силой. Грозовая канонада перекликалась с визгом и улюлюканьем автосигнализаций…
— Да уж. — Максим покачал головой. — Сегодняшней ночкой точно не уснешь…
Вероника обняла его за плечи и, поцеловав, улыбнулась:
— Так зачем же нам спать-то? Чем-нибудь поинтересней займемся… Ну, пошли уже, вылезай!
— Подожди… может, стихнет еще.
— У! Да он до утра не стихнет!
— Фонарь… — вдруг тихо произнес Максим.
— Что — фонарь? — не поняла Ника.
— Вон, над подъездом… Не горит. А всегда горел. И вон там — горели…
— Так гроза же! Вот электричество и выключили…
— Или само отключилось…
— Да… или само…
Они все же промокли — еще бы! — хватило и нескольких секунд, поднялись пешком на пятый этаж — лифт тоже не работал.
Войдя в прихожую, Максим по привычке щелкнул выключателем… тщетно… махнул рукой, засмеялся:
— Теперь мы здесь с тобой как дикари будем.
— Не только мы…
Ника улыбнулась, побежала в ванную:
— Опа! Горячая вода есть!
Для городка это было действительно нечто. Горячая вода — летом! Что и говорить — повезло.
Не отличавшаяся излишней стеснительностью Вероника сбросила с себя бесформенную мокрую хламиду с капюшоном — что-то молодежное. Макс, хоть и не считал себя стариком, предпочитал более классический стиль. Хламида полетела на пол, туда же — топик… затем и джинсы, трусики…
— Макс, у тебя свечки-то есть?
— Да найдем…
— Кажется, где-то здесь…
Максим нагнулся к шкафу… И почувствовал, как Ника подкралась сзади, набросилась, словно пантера, покрывая поцелуями шею…
Ну почему бы и нет? В конце концов — за этим сюда и приехали, ну, еще поспать… так завтра выходной, выспаться можно… и не только выспаться…
…Ника изгибалась, стонала с такой недюжинной страстью, что Макс всерьез опасался за уши соседей. Бедняги… Видно, не придется им сегодня поспать.
Гибкое тело девушки казалось таким горячим, что можно было обжечься, небольшая тугая грудь с твердыми коричневыми сосками напоминала бутон лотоса, на плоском животике, рядом с пупком, была сделана цветная татуировка — распустившая крылья бабочка, что-то подобное имелось и на левой ягодице, и между лопатками.
— Ах, милый… — Вероника блаженно закатывала глаза. — Здорово, что сегодня электричество вырубили, правда?
— Ну… не знаю…
— Так даже интереснее! Так ты нашел свечки?
— Ах да… да…
Максим протянул руку с дивана, поднял с пола коробку:
— Вот!
— Вау! Красивые какие. Вот эту мне зажги и ту… зеленую… Представляешь, как здорово бы было, если б у них еще и пламя было такое же цветное?
— Да у нас и так тут… — Макс кивнул на улицу. — Ты только взгляни — настоящая цветомузыка!
За окнами по-прежнему взрывались разноцветные молнии, их блики — зеленые, синие, красные — пробегали по потолку и обнаженным телам любовников, окрашивая их, словно цирковое трико.
— Посмотри, — смеялась Ника. — Ты сейчас — ярко-зеленый… а вот теперь — голубой! Ну, не обижайся, я ведь не в том смысле…
— Ты мыться-то пойдешь, ма шери?
— Да, да… А ты музыку мне включи!
— Ага… музыку. Электричества-то нету!
— Что ж, придется самой петь… Или, лучше, тебе! Хотя у тебя слуха нет…
— Это почему же нет? — обиделся Макс. — Я, между прочим, в детстве еще в хоре пел. Покуда не выгнали. Так что спою… Ваши пальцы пахнут ладаном, а в ресницах спит печаль. Ничего теперь не надо нам, никого теперь не жаль…
— Что это ты такое поешь? — Вероника пустила в ванную воду.
— Вертинский…
— Макс, а где у тебя пена… ну, или соль?
— Соль на кухне… принести?
— Угу…
Макс торопливо пошарил в столе, отыскал солонку…
— На, ма шери…
— Максим… Давно хотела спросить… Ты почему меня все время Машей называешь? Так твою бывшую девушку звали, да?
