Тихомиров так и сделал, пользуясь предоставленной ему властью, только начал не с учителей — с ребят. Случайно углядел бежавшего по коридору мальчишку — в темном пиджачке, аккуратно стриженного, в очочках, этакого Знайку.
— Бонжур, Денис. Не пробегай мимо!
— Бонжур… Ой, здрасьте, дядя Максим. Давно вас не видел!
— И я тебя…
Эх, были когда-то благословенные времена, захаживал Макс в русско-французское общество, на курсы. И Денис Лезнов тоже там обретался. Было, было когда-то такое время. И не так уж давно.
— Побазарим?
Денис улыбнулся:
— Легко!
— Где бы нам присесть?
— А пойдемте на третий этаж — там никто не учится, а в коридоре парты составлены.
Денис тоже не рассказал ничего существенного, разве что добавил, что оба гоблина обожали пугать малышей.
— Страсти какие-то рассказывали… Про трехглазых монстров.
— Про трехглазых?
Макс тут же вспомнил цветики-семицветики, странную деревню с частоколом, вой и ужасную трехглазую морду!
— А что конкретно рассказывали-то?
— Да ничего конкретного, — отмахнулся мальчишка. — Так, пугали… Мол, не будешь приносить каждый день дань — отдадим тебя монстрам.
Трехглазые монстры…
Выйдя из школы, молодой человек взглянул на часы и в задумчивости отправился в библиотеку — члены Комитета договорились по возможности собираться каждый день, докладывать о выполнении поручений, делиться мнением, планировать.
— Привет, Максим Андреевич! Что такой задумчивый?
Верхом на шикарном велосипеде, сверкающем никелем и лаком, Тихомирова обогнал Леха Трушин — местный «авторитетный бизнесмен», тоже с недавних пор входивший в Комитет управления. Мотивировал свое желание тем, что «достал уже весь этот бардак!».
По поручению Комитета Трушин теперь организовывал народную дружину — патрулировали школы, людные места, рынки.
— Хочу кое-чем поделиться. — Леха слез с велосипеда и зашагал рядом с Максом, придерживая белый пластиковый пакет с каким-то длинным свертком. — На одном рыночке, у Дома культуры, мясом начали торговать, между прочим — свежим. Но не целиком — тушами, — а всякими там обрезками, ребрами… Я бы даже сказал, объедками.
— Ну, коров да свиней многие держат.
— Так-то оно так… — Трушин недоверчиво покачал головой. — Я, конечно, не специалист, но… Ты не знаешь, кто у нас в Комитете в анатомии разбирается?
— Не знаю… впрочем, постой! Так Агриппина же врач!
— Это та, что с косой? — уточнил Леха.
— Ну да.
— А не знаешь, будет она сегодня?
— Должна бы быть… А что?
— Так… Хочу ей показать кое-что, как специалисту.
Агриппина оказалась на месте — сидела за столом, весело о чем-то болтая с «мышонком» Галей и Глафирой Матвеевной, заведующей.
— Нам бы с ней уединиться, — обернувшись, шепнул Трушин. — Не хочется зря пугать…
— Сейчас…
Макс, на правах доброго знакомого, чмокнул в щеки всех женщин, Агриппине же шепнул:
— Отойдем во-он за тот стеллажик.
— Ой, ой, — с улыбкой покачала головой Глафира Матвеевна. — Вечно у вас какие-то секреты…
— Ну? — Поправив косу, женщина насмешливо взглянула на обоих. — Чего вам?
Трушин достал из пакета сверток, развернул. Пахнуло запахом несвежего мяса…
— Как вы думаете, что это?
— А тут и думать нечего, — напряженно усмехнулась Агриппина. — Берцовая человеческая кость!
Макс с Трушиным выследили продавца — неприметного мужичонку в старом прохудившееся ватнике и кирзовых сапогах, этакого бомжарика. Трушин предложил сразу его прижать, но Максим настоял на своем — аккуратненько проследить, откуда он это мясо берет.
— Понимаешь, Алексей, мы просто… ну, словно бы гуляем, разговариваем, за ним потихоньку пойдем, так вот, незаметненько.
— Ага, незаметненько — да меня в этом городке каждая собака знает!
— Тем более! Этому бомжу и в голову не придет, что такой человек, как ты, за ним следить станет!
— Может, ребят на всякий случай вызвать?
— Да не стоит. — Тихомиров махнул рукой. — Что мы, вдвоем с ним не справимся что ли?
Так и пошли, вроде бы по своим делам.
Бомжарик, закончив торговать, прикупил здесь же, на лотках, три фуфырика одеколона «Саша» и, довольный, зашагал куда-то в район старого города. Тускло — вполнакала, через один — горели фонари, электроэнергию экономили, львиная ее часть уходила на функционирование водозабора. День выдался хороший, и вечер тоже — тихий, спокойный, без давно надоевшего дождя и ветра.
— Знаешь, я много над этим думал, — на ходу делился своими мыслями Трушин. — Ну, над всем, что произошло. Уж обсуждали… и с женой, и с дочками, с сыном приемным — он у меня умница. Ленка, жена, между прочим, тоже не дура — кандидат технических наук, а сын Денис — круглый отличник, между прочим, еще и по-французски говорит, как я по-русски…
Тихомиров удивленно вскинул глаза:
— Денис Лезнов — твой пасынок что ли?!
— Ну да. А ты его откуда знаешь?
— Вместе в одном обществе состоим.
— А… Так вот, мы поговорили и пришли к выводу: все это с адронным коллайдером как-то связано. Вот сам вспомни тот день, когда все навернулось! О чем тогда все говорили? Что в Интернете писали? Вспомни страшилки-то!
— Ну да. — Максим кивнул. — Только Григорий Петрович говорит: ерунда все это.
