В один из таких дней Максим вновь отправился к сестре, он вообще навещал ее довольно часто, уж куда чаще, чем раньше, в «старые добрые времена». Хмурые низкие тучи затянули желтое небо, падал мокрый снег. Укрываясь от ветра, молодой человек поднял воротник, надвинул на самые глаза вязаную спортивную шапку, отвернулся… И уперся глазами в заклеенный рукописными объявлениями забор.
«Сдам комнату в своем доме с печью красивой молодой девушке, можно — двум. Оплата натурой».
«Сдается баня, теплая, желательно девушкам».
«Требуется прислуга, оплата — обед и тепло».
Тихомиров вздохнул: как бы ему самому не пришлось в прислуги наняться, вот так же вот — за еду и тепло! Да ладно ему, он-то мужик, по крайней мере уж дровами-то себя обеспечить способен, а вот одинокие женщины — им-то как быть?
«Требуются танцовщицы в новый мужской клуб. Без интима. Теплое жилье, еда».
Ого! Мужские клубы кто-то открывает — кому война, а кому мать родна! Без интима? Верится что-то слабо. Условия, однако, хорошие — еда, тепло… многие девчонки польстятся.
«Кастинг с 11 до 17 ч…»
Надо же, кастинг!
«По адресу — ул. Советская, д. 49 (старый Дом культуры), в фойе. Там же недорого продают кирпичи хорошего качества».
Здорово — девушки и кирпичи в одном флаконе.
Двоюродная сестрица встретила Макса радостно, не удержалась, похвасталась: сын Игорь вместе с друзьями ходили на какие-то заброшенные склады, принесли по полмешка гороху и подсолнечных семечек, сегодня вот с утра пошли снова.
— Может, зря его оболтусом обзывала? — Настя улыбнулась и смахнула упавшую на лоб челку. — Ишь, добытчик вырос. Хотя… в наших условиях все добытчики. И когда только все это кончится? Наверное, никогда.
Вздохнув, кузина угостила гостя чаем, точнее сказать — отваром из смородинового листа. Листья эти котировались на рынке наравне с луковицами и пучками моркови.
На крыльце послышались шаги, потом тоненький детский голосок. Дверь открылась, и в дом вошла молодая светловолосая женщина, ведя за руку очаровательную девчушку лет трех.
— Мама, мама, смотри, дядя пришел!
— Это Лена — подруга моя. Лена — это мой братец Максим.
— Очень приятно.
— И мне.
— Пойду-ка ее уложу. — Лена кивнула на дочку. — Капризничает — совсем сегодня не выспалась.
Она ушла в дальнюю комнату, осторожно прикрыв за собой дверь.
— Мать-одиночка, — шепотом пояснила кузина. — Мы работали вместе, она в микрорайоне живет… сам знаешь, как там сейчас. Вот и приютила — ну совсем некуда девчонке податься! Знаешь, мы с ней свитера вяжем, варежки — шерсть у меня осталась. Вчера на базаре обменяли два свитера на пачку соли — ты представляешь? Хорошая соль, артемовская. Целая пачка за два свитера! Всего!
— Да уж, повезло вам.
Хмыкнув, Максим справился насчет погреба — может быть, углубить его, обшить досками?
— Думаю, обойдемся пока и так. — Настя махнула рукой. — Не так уж много у нас и продуктов, да и поздновато уже что-то с ним делать. Вот ближе к лету — другое дело. — Она оглянулась на дверь и снова понизила голос: — Ленка-то стесняется у меня жить, приживалкой себя чувствует, все хочет на какую-нибудь работу устроиться. Говорит, уже присмотрела.
— Вот как? Присмотрела? А где?
— Да не рассказывала — говорит, чтоб не сглазить. С подружкой собрались вместе сегодня идти… вот, скоро уже.
— Поня-атно. — Максим кивнул и вдруг хлопнул себя ладонью по лбу. — Совсем забыл! Объявление интересное сегодня видел: в старом ДК кирпичи дешево продают. Может, взять?
— А пожалуй! — подумав, согласилась сестрица. — В бане бы печь чуток подновить — там бы и жить можно было… Слышь, Максик, давай-ка переселяйся к нам, зима длинная — все веселее! Ну правда, что там тебе одному?
— Так у меня буржуйка! — негромко рассмеялся гость. — И дровишек пока хватает.
— Ой, надо же — буржуйка! — Настя скривила губы. — Потому она и буржуйка, что дров немерено ест. Никаких запасов не хватит!
— Да ла-а-адно!
Насчет буржуйки Тихомиров, конечно, вполне был согласен с кузиной, как и насчет баньки… Только вот не хотелось без особой нужды никого стеснять, да и вообще — он давно уже привык жить один… ну, почти один… и от своих привычек пока отказываться не собирался.
Поднялся, надел шапку:
— Ну, так я возьму тачку-то?
— Там, у бани, стоит. Да, постой-ка. — Настя убежала в комнату, за занавеску, и вернулась с сеткой лука и тремя тысячными купюрами. — Вот, возьми на кирпичи. Может, принимают там еще деньги-то?
— Ой, Настя. — Тихомиров отмахнулся. — Да найдется у меня, чем заплатить.
У него и в самом деле было — десять вполне еще годных пальчиковых батареек и два китайских будильника.
— Нет, все ж ты возьми, — обиженно настаивала сестрица.
Максим взял несколько луковиц, рассовал по карманам, от денег же отказался: кому они сейчас нужны?
И, взяв стоявшую у баньки тачку, пошел. Тачка катилась хорошо, ходко, правда, поначалу все время застревала в грязи, но недолго — как вышел на асфальт, дело пошло куда как легче.
