Кольша жил неподалеку, через два дома, в маленькой неприбранной избенке. Михей не поленился, сбегал к дежурившему у ворот хозяину за ключом, отпер навесной замочек, обернулся:
— Ну, Витек, веди девок!
— Только чур, чтоб Микол…
— Да не узнает! В первый раз что ли?
Гости вольготно расположились на старом продавленном диване у печки. Включили уютный ночничок, выпили, дожидаясь, пока проигравшая сторона не выполнит свое обещание…
— Вот всегда они так! — выглядывая в окно, посетовал Михей. — Опаздывают. О! Ведут, кажется… Ага!
На крыльце затопали, стряхивая с валенок снег.
— Ну вот. Прямо сейчас и завалите?
— Нет уж, сперва посмотрим. — Михей неожиданно оказался эстетом. — Пусть потанцуют… по очереди. Разденутся. Мы пока расслабимся, выпьем. Тут где-то у Кольши магнитофон должен быть… О, вот он! Где девки-то?
— Да на кухне ждет.
— Что, одну, что ли, привели?
— Так остальных же уже… сами знаете. А это зато какая! Та самая краля… Вы уж ее по очереди или сразу оба — ваше дело, договоритесь как-нибудь… А здорово ты придумал, Михей… Ну, пошла! Я кому сказал? Плетки хочешь отведать? Или на круг пустим… А так только с одним — мы люди честные.
Михей нашарил валявшуюся на подоконнике кассету, вставил в магнитофон, щелкнул клавишей…
Ага! Похоже, этот Кольша и был тем самым возчиком — любителем «Любэ».
В комнату осторожно вышла Олеся. В синих джинсиках, в узеньком зеленом свитере… Сразу узнав ее, Тихомиров сглотнул слюну и, повернувшись к Михею, шепнул:
— Давай первый… на час. А потом она твоя — на всю ночь!
— Согласен, — подумав, откликнулся мужичок. — Только время по моим часам отмерять будем!
— Хорошо, по твоим…
— Эй, раздевайся, падла! Хватит жопой вилять!
Смущенно дернувшись, Олеся стащила с себя свитер…
— Лифчик, лифчик снимай!
Бюстгальтер легко скользнул на грязный, заплеванный пол…
— Хороша! Я потанцую с ней…
Миг — и Максим уже сжимал возлюбленную в объятьях. Не давая опомниться, закружил под музыку и быстро шепнул:
— Я пришел за тобой. Делай, что я скажу. Поняла?
Олеся молча кивнула.
— Так что, танцы закончились что ли? — С кухни нетерпеливо выглянул Витек. — Дальше-то ее раздевать будешь?
Максим обернулся:
— Только исключительно для себя. А вы уж потом как-нибудь… Ну что? Вы уж уйдите пока… не могу я так, когда наблюдают.
— Уйдем. — Михей быстро поднялся с дивана и многозначительно посмотрел на часы. — Двадцать два пятьдесят — время московское. У тебя, Миха, ровно час, как и заказывал. Идем, мужики…
— Постой… — Витек несколько сконфуженно остановился в дверях. — Тут еще один друг должен пожаловать. Не на девку, на выпивку… он на девок не падкий.
— Так и пусть себе в твой-то дом идет!
— Да видишь… я ему сказал, что мы здесь, у Кольши, гулеванить будем. О! Вот он, кажется…
По крыльцу застучали шаги. Дверь открылась…
Максим как раз ободряюще поцеловал Олесю в губы…
— Ого! — с какой-то неожиданной злобой произнес вдруг вошедший. — Вот так встреча! Это, что ли, и есть ваш новенький?
Тихомиров обернулся и вздрогнул: в дверях, ухмыляясь, стоял Санька Жердяй! Тот самый любитель мальчиков, что летом охранял таскавшего кирпичи Макса… Жаль!
Жаль, что Максим его тогда не убил!
И тут погас свет. Как раз вовремя…
Максим схватил Олесю за руку:
— Бежим! — И тут же с ноги ударил Жердяя. Попал!
Тот застонал… Эх, еще б засвистать в ухо, только не видно в темноте, куда бить, да и некогда, сказать-то по правде.
Едва не споткнувшись об порог, они выбежали на улицу и понеслись… э нет, не к воротам — а к тому местечку, куда набросаны были еловые ветки.
— Лови их! Лови! — раздались позади пьяные крики.
Кто-то сразу же заругался, упал… Ага — лови. В таком вот свинском виде, не стоя на ногах?
Если кто и мог тут кого-то поймать, то только Жердяй. Он, придя в себя, к воротам и бросился:
— Кольша! Кольша! Не выпускай никого!
— Да кого тут выпускать-то?
И в самом деле — некого.
Благополучно перебравшись через стену, беглецы драпанули к лесу — напарник уже подавал сигнал фонариком.
— Петрович, ты здесь?
— Да здесь, где ж мне быть? Ого! — Инженер осветил фонариком их лица. — Вижу, удачно. Ну, пошли.
— Куда, господи? — в испуге воскликнула вдруг Олеся. — Они же догонят нас — тут только одна дорога.
— Да нет, — успокоил Максим. — Есть еще лыжня. В лес и дальше — через озеро.
— А если они по этой лыжне…
— Ладно, хватит болтать! Поехали!
Тихомиров порадовался, похвалил себя за то, что догадался прихватить еще одну пару лыж — теперь пригодились.
Бегающие лучи фонариков выхватывали из темноты лыжню. Хлестали по лицам ветки.
— Ну, дай-то, Господи! — на ходу крестился Григорий Петрович. — Все складывается — уйдем. До утра они электричество не наладят.
— А куда мы бежим-то? — вдогонку Максиму закричала Олеся.
— К озеру! — оглянувшись, отозвался молодой человек. — А потом дальше, в Калиновку. Там — свои.
— Свои…
— Не бойся! Нам бы только туда дойти.
