— Реальность, к сожалению, куда скучнее ТВ-шоу, — Джеймс отпил глоток кофе. Он был действительно мерзким. Но лучше в половину двенадцатого ночи он точно не найдет. — К тому же, уверен, что тебе очень непросто хорошо говорить о нас после того, как многие годы ты только и делала, что указывала на наши проколы.
Она пожала плечами.
— Я журналист, Джеймс. А задача хорошего журналиста показывать действительность такой, какая она есть. Раскопать все тайное, чтобы читатели и зрители видели, что вы точно такие же люди как они: неидеальные, со своими слабостями… Мы с полицейскими, по сути, делаем одну и ту же работу. Просто… по-разному.
Сэвидж задумался, глядя на нее. Небольшой план, едва зародившийся в его голове, становился все четче.
— Что если я могу предложить тебе сенсацию? — сказал он, наконец, тихо, склонившись ближе.
Калина подняла бровь, ее лицо просветлело.
— О, ты все-таки созрел для эксклюзивного интервью? — женщина положила подбородок на ладонь, внимательно глядя на него. — Я давно ждала такого случая. Весь округ жаждет знать, как живет «самый известный полицейский Эйберсвуда». Видел же, с каким наслаждением они наблюдали за шоу вокруг семьи Уильямсов... А одними сплетнями толпу не накормишь.
Джеймс усмехнулся, покачав головой.
— И что, ты напишешь, что я вечно не высыпаюсь и пью отвратительный кофе?
— Это будет лучший заголовок! — подмигнула она. —
— Очень остроумно, — пробормотал Джеймс. — Но я не герой, Сантох, просто человек, который делает свою работу.
— Тогда скажи, почему ты избегаешь камеры? Это точно могло бы улучшить твою репутацию, — Калина откинулась на спинку стула, сложив руки на груди.
— У меня нет репутации, которую нужно улучшать, — Джеймс взглянул на нее. — И я бы точно не хотел запомниться всем какой-нибудь паршивой статьей, где ты выставишь меня трудоголиком, который работе времени уделяет больше, чем семье.
— Как будто это неправда, — заметила она, глядя на Джеймса с такой проницательностью, что тому даже стало не по себе. — И не пытайся отвертеться, Джим. Я хорошо тебя понимаю. Потому что сама такая же. Мы оба с тобой жаждем проявить себя, показать, чего мы стоим. Я, знаешь ли, тоже не вижу апогея своей карьеры в сюжетных репортажах для окружного телеканала.
Джеймс ничего не ответил, но ее слова застряли в голове. Возможно, помощь журналистки могла бы стать его шансом разобраться с внутренними терзаниями. Сантох продолжила непринужденно и просто, как будто видела собеседника насквозь:
— Я же видела, с каким рвением ты вцепился в этого Мотылька. Любой другой на твоем месте просто посадил бы Брукса и со спокойной совестью закрыл дело. А ты… увидел в этом шанс для себя. Я тоже вижу в Мотыльке шанс сделать себе имя. Одна громкая статья, которая прогремит на всю страну — и я покину этот затхлый городишко быстрее, чем ты скажешь «черничный пирог», — Калина мечтательно вскинула глаза к потолку. — Открыть бы свое издательство... или даже собственное шоу на телевидении.
— Как Опра Уинфри?
[О́пра Гэйл Уи́нфри — американская телеведущая, актриса, продюсер, общественный деятель, ведущая ток-шоу «Шоу Опры Уинфри» (1986—2011). Она является первой темнокожей женщиной-миллиардером в истории. Шоу оказывало большое влияние на поп-культуру в США.]
Она лукаво улыбнулась.
— Да уж, — усмехнулась журналистка. — Было бы неплохо… Но я слишком реалистично смотрю на вещи. Настоящая сенсация могла бы значительно ускорить мою карьеру.
— Ну, с этим я и мог бы тебе помочь.
— Я слушаю, — глаза Калины заинтересованно блеснули.
Джеймс огляделся по сторонам, убедившись, что они одни.
— Ты ведь знаешь, что Миллер пытается обелить свое имя?
— Конечно, — кивнула она. — И у него пока это хорошо выходит. Он уже дал несколько интервью, где он пытается выставить вас лицемерными мразями, которые разрушили его жизнь.
— Мне нужно, чтобы ты взяла у него еще одно, — Джеймс говорил тихо, но твердо.
— Зачем? — Калина прищурилась.
Сэвидж медлил. Пока план был в его голове, все казалось простым и логичным. Но поделиться в очередной раз своими догадками, когда никто вокруг не поддержит и не поймет...
— У меня есть подозрения, что он все еще причастен к убийствам. Это сложно доказать, но я хочу быть уверен. Эти сомнения и неопределенность изводят меня, не дают рассуждать здраво, понимаешь? Это как... как незакрытый гештальт.
Калина, на удивление, не стала насмехаться, как того боялся детектив. Она крутила стаканчик в руках, задумчиво уставившись в точку на столешнице.
— Когда интуиция идет против логики, хочешь-не хочешь приходится считаться с этим, — очень серьезно сказала она наконец. — Ну и что от меня требуется? Организовать вам встречу в публичном пространстве?
Джеймс покачал головой.