— Суд рассмотрел представленные доказательства и заслушал показания свидетелей. Мы признаем обвиняемого Майкла Боумана виновным по статьям, касающимся изготовления и распространения наркотических веществ, — его голос был спокоен, но в зале повисло напряжение. — Однако обвинение не смогло предоставить достаточных доказательств его вины в убийствах.
По залу шквальным ветром пронесся ропот. Картер сжал кулаки, желваки его ходили ходуном от негодования. В Джеймсе тоже закипала ярость.
Судья поднял руку:
— Присяжные требуют более веских улик для вынесения обвинительного приговора по делу об убийствах.
Боуман слегка улыбнулся и едва заметно кивнул своему адвокату. Джеймс заметил этот жест, который подтвердил догадки о том, что признание было спланировано доктором.
После того, как люди начали вытекать из зала суда, Сэвидж заметил Калину Сантох, которая решительно направилась к Боуману, но тот жестом показал, что не собирается беседовать с ней. Детектив хотел сам поговорить с ней, но журналистка скрылась в толпе, видимо, убежав брать интервью у кого-то другого.
Как только офицеры вернулись в департамент, Картер собрал всех в комнате для обсуждения. Он был сосредоточен и говорил быстро:
— Это не поражение. Мы доказали причастность этого старого ублюдка, и это уже успех. Остальное — лишь вопрос времени. Мы отправляем все образцы ДНК в лабораторию. Это наш шанс доказать связь Боумана с жертвами. Или, возможно, с тем, кто стоял за убийствами, если не он.
Джеймс хотел было возразить, но промолчал. Он понимал, что каждый шаг должен быть выверен, каждое действие — подкреплено доказательствами.
— Я хочу, чтобы все данные были собраны к утру. Больше нам нельзя терять время, так что за работу, — с этими словами Дэвид обвел присутствующих взглядом, а затем вышел, оставляя за собой напряженную тишину, наполненную невысказанными словами.
В участке было тихо. Большинство сотрудников разошлись по домам, лишь дежурные офицеры и несколько упрямцев вроде Джеймса все еще сидели за своими столами. Часы на стене показывали почти десять вечера. Свет тусклых ламп бросал длинные тени на стопки документов, которые, казалось, становились лишь выше с каждым днем.
Джеймс вошел в кабинет, усталый и разбитый после изнурительного дня в суде. Боуман вел себя предсказуемо вызывающе, его самоуверенность раздражала, но реакция зала суда на признания доктора заставляла задуматься, как далеко зайдет следствие.
Он рухнул на стул, потянувшись к пачке отчетов, которые собирался разобрать перед уходом. И тут заметил конверт: плотный, белый, без каких-либо опознавательных знаков. Только его имя, написанное размашистым почерком, который он узнал сразу же.
Калина…
Джеймс ощутил легкий укол тревоги. Он вскрыл конверт и обнаружил внутри маленький пластиковый пакетик с крышечкой от бумажного стаканчика. На крышке четко выделялись бледные следы отпечатков пальцев и несколько прилипших темных волосков.
Вложенная записка, написанная тем же почерком, была короткой и язвительной:
Джеймс откинулся на спинку стула, держа пакетик в руках. Он смотрел на него, словно перед ним лежало нечто опасное, что могло взорваться в любую секунду.
Его мысли метались. Если Миллер действительно виновен, это все изменит. Но если Сэвидж ошибается... Внезапно он понял, что у него нет никакого четкого плана на этот случай. «Боже, если я ошибаюсь, что тогда? — думал он, глядя на разбросанные на столе материалы дела. — Вся эта тягучая, изматывающая работа, каждый час, каждая жертва — все окажется бессмысленным?»
Он вспомнил слова Калины. Ее уверенность, ее бесстрашную прямолинейность. Как она с легкостью играла эту авантюрную роль, как будто это была ее вторая натура.
«Она это сделала ради меня, ради расследования. Но ведь я же ей навязал эту идею. Это я ее втянул,» — Джеймс почувствовал укол вины. Он посмотрел на конверт еще раз, затем на крышечку в пакетике. Ему нужно было действовать осторожно. Очень осторожно.
Но внутри него бурлило нечто иное. Гнев. Раздражение. Сомнения. Он устал от того, как этот проклятый Мотылек превратил его жизнь в бесконечный лабиринт, из которого, казалось, не было выхода.
Он взял пластиковый пакет и аккуратно положил его в свою папку с делом. Поднялся, выключил свет и направился к выходу.
«Это правильно, Джеймс,» — повторял про себя детектив, спускаясь на два этажа ниже, где располагался отдел судебной экспертизы. Именно там были все собранные образцы ДНК. В коридоре его встретила тишина. Только звук собственных шагов сопровождал его до двери. — «Ты сделал это ради правды. Только так ты сможешь вытащить себя из этого болота.»
Почти две сотни подготовленных пластиковых пакетов лежали в картонной коробке, которую еще не успели опечатать. Джеймс стащил с письменного стола Перкинса один из бланков и заполнил его, как уже заполнял десяток таких же.