Гнев заполнил меня, как кипящая лава. Все, что я знал, стало ненужным. Она, моя Джи, оказалась изменщицей. Лживой предательницей. Она уже несколько месяцев крутила роман с Брэндоном у меня за спиной. Брэндоном! Человеком, которого я считал другом.
Я думал, что судьба дала нам второй шанс, что мы можем начать все заново. Что мы могли бы стать семьей. Но она... Она выбросила этот шанс, как мусор.
Я ждал ее в гостиной.
Когда она вернулась, я закатил скандал. Мои слова звучали жестоко, без прикрас. Я бросал обвинения, выкрикивал обидные слова, но, как ни странно, чувствовал себя удивительно спокойным.
Джи не оправдывалась. Она стояла, сложив руки на груди, и смотрела на меня с презрением.
Она сказала, что не надеялась, что правда всплывет, и хотела подстроить все так, будто ребенок был от меня. Чтобы скрыть свою связь с Брэндоном.
Мне было больно слышать это. Слишком больно. Это выжигало изнутри. Спросил, зачем она так со мной я, глядя прямо ей в глаза.
А она лишь усмехнулась. Потому что я был ничем. Удобным. Таким, кто всегда был рядом, когда нужен.
Она говорила, что думала, что переезд изменит меня. Что я наконец-то стану более решительным, но этого не произошло.
Зато после аварии все изменилось. Я наконец-то стал другим. Таким, который ей нравится. Но иногда пугаю ее.
Пугаю?
Она сказала, что колебалась, но теперь сделает аборт. Что хочет забыть обо всем, как о дурном сне, и жить дальше. Потому что теперь ее все устраивает. Попросила прощения так, словно это я виноват в том, что пошла на измену.
Ее слова… Эти холодные, бесчеловечные слова… Они эхом звенели в моей голове.
Я не знал, что ответить. Я просто смотрел на нее.
И тут голос в моей голове — тот самый голос, который когда-то звучал чуждо — теперь звучал, как мой собственный.
"Она не достойна жизни".
Я пытался сопротивляться, но не мог.
Я был с ним согласен.»
<p>Глава 21</p>Он не помнил, как шагал по оставленным Миллером следам сквозь лес. Не помнил, как очутился на берегу, прислушиваясь к собственному дыханию. Его сердце бешено стучало, а воздух казался тяжелым, наполненным солоноватым запахом воды и чего-то еще... металлического. Он медленно опустил взгляд и увидел следы, уходящие к воде.
Глубоко вдохнув, Джеймс двинулся дальше, ноги вязли в сырой земле. Его ботинки оставляли новые отпечатки, пересекающие старые, ведущие туда, где следы крови смешивались с грязью. И вот, среди сухого тростника и серых камней, он увидел ее.
Калина, полностью обнаженная, лежала на спине, волосы растрепались, пряди прилипли к лицу, покрытому темными пятнами. Ее руки были неестественно вывернуты, а на шее виднелись следы удушения. Глаза были закрыты, будто она заснула, но огромная зияющая рана на груди сразу же возвращала в жестокую реальность.
На мгновение все вокруг застыло. Время остановилось, и он стоял перед этой страшной картиной, не в силах пошевелиться. Все это казалось одним из кошмаров, когда Джеймсу виделись мертвыми Эмили, Дженни, Эбби… распростертые на земле и вспоротые от живота до груди.
