Тот остался на месте, взгляд его был спокоен, почти насмешлив.
— Вот ты и показал свое истинное лицо, — тихо произнес он. — Ты хочешь стрелять не потому, что уверен, что я виновен, а потому что тебе нужно избавиться от этого бремени. От собственной неуверенности.
— Джеймс! — голос Билла донесся издалека, словно сквозь плотный туман. — Опусти оружие!
Но Джеймс не слушал. Все его мысли были поглощены единственным вопросом: «А что, если Миллер прав?» Этот вопрос терзал его с самого начала. Вдруг он снова ошибается? Снова выбирает неверный путь?
Но если… если он и вправду Мотылек, то тогда он сделает одолжение миру, если пустит пулю в лоб этому чудовищу, который разрушил чужие жизни, семьи… Даже его собственную жизнь тоже разрушил.
— Он заслужил это, Билл. Ты сам это знаешь.
— И что потом? — резко ответил Билл. — Ты пристрелишь его, но никогда не узнаешь, зачем он это сделал. Никогда. Ты этого хочешь? Чтобы он ушел победителем, даже умерев?
Миллер усмехнулся. Он медленно поднял руки, будто показывая, что сдается. Кровь засохла на пальцах и ногтях, и, стоило Джеймсу заметить это, внутри него вновь поднялась неумолимая буря.
— Он прав, Джеймс. Ты никогда не узнаешь. Потому что тебе не хватит мозгов связать все воедино, понять меня, понять хоть кого-то…
— Хватит! — детектив вновь рявкнул, но пистолет не дрогнул в его руке. Послышался звук взведенного курка.
Билл медленно приблизился и положил руку на плечо друга.
— Ты лучше этого. Мы найдем ответы, Джеймс. Мы заставим его говорить. Но не так.
Облачка пара вылетали изо рта, а кровь прилила к вискам, отчего та молотом отдавалась в ушах.
— Ты не сможешь этого сделать, — продолжал Миллер, его голос был мягким, словно он утешал Джеймса. — Ты слаб, Сэвидж. Всегда был слаб.
И тогда что-то в Джеймсе сломалось. Он нажал на спусковой крючок.
Грохот выстрела прорезал тишину ночи, но мгновение спустя Джеймс понял, что не попал. Билл вовремя перехватил его руку, отведя ствол в сторону.
— Черт возьми, Джеймс! — выкрикнул Митчелл, тяжело дыша. — Ты чуть не угробил все дело!
Миллер ухмыльнулся шире, его взгляд светился триумфом. Он не сопротивлялся, когда Билл подскочил к нему, заломив руки и сковав их наручниками. Его это будто совершенно не волновало. Все, на что он сейчас смотрел —это на то, как на лице Джеймса застыла маска ужаса.
— Ну что, детектив, — произнес он. — Теперь мы знаем, кто проиграл эту игру.
Джеймс опустил оружие, его рука бессильно повисла. Он чувствовал себя уничтоженным, разбитым на куски.
— Уведи его, — прохрипел он, отворачиваясь. — И вызови подкрепление.
Миллер бросил последний взгляд на Джеймса, и в его глазах читалось: