Кокон полностью

И несмотря на все это, я начал принимать свои изменения. Джи заметила их и, что удивительно, ей это нравилось. Она говорила, что я стал более уверенным, более притягательным. Она с интересом слушала, когда я рассказывал о своих изысканиях, о странных фактах, которые мне удавалось обнаружить.

Но было кое-что, что меня беспокоило. Джи оказалась падкой на ложь. На ту ложь, которая ее устраивала. Она восхищалась мной, но любила не меня, а ту новую сторону, которая появилась после операции. Я не знал, как к этому относиться. Хочется чтобы она тоже поменялась, как это сделал я для нее, хочется искоренить это из нее…

С одной стороны, я чувствовал разочарование. Я думал, что мы знаем друг друга, что мы вместе не из-за удобства, а потому что по-настоящему понимаем и принимаем друг друга. Но сейчас мне казалось, что Джи видела лишь ту часть меня, которая ей нравилась.

С другой стороны, я позволил этой стороне взять верх. Я наслаждался своей новой уверенностью, своим новым характером. Впервые в жизни я чувствовал, что могу управлять ситуацией, быть не просто зрителем, а тем, кто пишет сценарий.

Но это вызывало вопросы. Где был настоящий я? Была ли это ложь? Или это просто новая версия меня, та, которой я всегда хотел быть?

Я не знаю. Но мне это нравится. И в то же время пугает.»

Майкл Боуман.

Имя мелькало в деле несколько раз, но все как будто ускользало. Врач, связанный с жертвами Мотылька. Человек, который мог списывать препараты и выстраивать идеальные алиби. Тот, кто также мог разделываться с жертвами, оставляя хирургически точные разрезы. Человек, который все это время был частью расследования, но оставался в тени…

И вот теперь, рассматривая почерк в выписках медкарт трех жертв и поставленные подписи в накладных, Джеймс не понимал, почему не заметил этого раньше. Все было слишком очевидным даже без заключения криминалистов.

— Вы уверены? — Картер нахмурился. — Или это очередная ваша теория?

— Слишком много совпадений, — ответил Джеймс, его голос был твердым, а глаза горели решимостью. — Нам нужно допросить его.

— Мы допросим всех, — холодно отрезал Картер, но его взгляд не отрывался от Джеймса. — Если он действительно виновен, мы это выясним.

Митчелл, стоящий чуть в стороне, бросил взгляд на Джеймса, в его глазах читалась смесь сомнения и поддержки.

— Ладно, давайте начнем, — сказал Джеймс, делая шаг к медсестре, которая уже достала список дежурных. — Но я хочу, чтобы доктор Боуман был первым. И нужно допросить его так, чтобы он не догадался о наших подозрениях.

Картер коротко кивнул, принимая его слова.

— Дайте угадаю — хотите заняться этим лично? — Дэвид вскинул бровь.

Сэвидж хотел ответить вызывающим согласием, но что-то внутри екнуло. Подобно задетой струне, его самолюбие желало доказать свою правоту, но сейчас нужно было унять гордыню и признать очевидное. Детектив сжал кулаки, а затем тяжело и глубоко вздохнул.

— Я бы хотел, чтобы вы взяли Боумана на себя, Дэвид, — произнес он, игнорируя покалывание в кончиках пальцев. — Вместе с Биллом.

Оба уставились на него с нескрываемым изумлением. И не было ясно кто больше — Картер или Митчелл.

— Хм, удивлен, — со своей холодной невозмутимостью сказал Дэвид, хотя во взгляде все еще мелькали искры замешательства.

— Я… — Джеймс запнулся. — У меня недостаточно навыков, чтобы вытянуть этот допрос. Не моими методами. А Билл умеет хорошо располагать людей, поэтому допрос агента ФБР не даст Майклу насторожиться.

Картер кивнул.

— Да, неплохая тактика. Что ж, в таком случае жду вас через пару часов, когда допрашиваемые прибудут.

— Ты уверен, что не хочешь пойти с ним? — Митчелл, казалось, все еще не мог принять того факта, что его напарник так высоко оценил его навыки. — Я же... ну, я знаю, как тебе важно это расследование.