Всегда ли нужно придерживаться стандартов, строгой структуры, поднимать только вечные темы? Возможно, в большинстве случаев не стоит отходить от лекал, в таком виде, всё-таки, легче потреблять готовый продукт. Возможно, темы, поднимаемые столетиями, быстрее найдут своего читателя, всё же их охват сердец и душ куда шире. Всё возможно. Однако желание выходить за рамки никуда не пропадает, а только всё сильнее возрастает в своей мощи при очередной попытке подавить его. Да и разве это не весело, написать о том и так, оставаясь, однако, в стенах поэтического хаоса, что в результате человек по ту сторону изложенного даже не сумеет прочесть, а тем более понять.
Творить шалости, когда в руке потомок пера, далеко незаурядное дело. Оно вызвало столько восторга у меня, что я был не в силах остановиться на одной работе. Я вдоволь наигрался и со структурой стихотворений, делая читаемое нечитаемым, и с рифмами, переставляя их то туда, то сюда, и с отсылками к существующим и выдуманным личностям, в надежде что хоть кто-то заметит это, ухмыльнувшись, и с темами, раскрывая их таким образом, что в какой-то момент я сам уже не понимал, какую мысль хотел донести.
Я завидую и соболезную вам одновременно. Вы открываете новую главу с несколькими моими поэтически настроенными работы. Удачи в прочтении!
Будто аморфный, спиваясь жидкостью не Ньютона,
Вечер под солнечным морфием,
а после в космос с Джимми Нейтроном,
И так наивно, по-детски, без скафандра и грубого тона,
Расщепляя байки на элементы меньше протона.
Куда-то туда, в гости к липкой субстанции под гимн профанации
С широкой улыбкой, иллюзорно качаясь на судне,
Словно весь мир не серые будни
А мягкий зефир…
Забудь про этот пламенный привет!
Покуда руки-ноги есть,
Будь добр, поглоти сейчас обед.
А завтра новый день,
А завтра хоть сквозь гору, будто Магомет,
Хоть в ангелов пали дробями, незаряженный мой пистолет.
Тут в небе тучи, даже где-то тучки,
Целуют отражение после утренней летучки.
Ах, как же хочется обнять эти колючки,
И быть обласканным скинхедовскими ручками.
Облизывает полночь кое-как часы настенные,
Мне снятся тернии под проповеди колыбельные,
И все эти цвета пастельные… а что?
Пусть унесут подальше в бухты корабельные,
И пробужусь хоть там от тебя отдельно я.
Все убегают, бьются в плечи, будто автогонки,
Шумы за моим телом, как на старой кинопленке,
Раскрою диалог осиротевшему ребенку,
Но в этом нету толка:
Вся жизнь — мираж, в журналах один Толкин.
Я растворюсь, умолкну.
В конце туннеля так заманчиво поблескивает паутина,
В Выборку без компаса и ориентира: Кафка или Лондон,
Под калькой выбитая пломба,
Извините, но идея умертвилась, не достигнув и вершины.
И по кирпичикам, наверно, в ад меня уводит Немезида,
Ну, ладно, буду рад прогулке, а там уж запрошу транзита.
Лишь жаль, что церковь не дитя иврита,
Не рук Паланика создание, а высших сан — архимандрита!
***
Мои стихи — опустошенная обойма,
Глупая невнятная очередная бойня,
И жалок без ножа разбойник,
И одинок пастух без скотобойни.
***
Самый яркий феминатив,
Ярче только глаза Урана,
Называть поэтессой себя — мотив
Белоснежной принцессы Корана.
***
Укажите на выход, я выйду без гонора,
Захлопните свет мешковиной без повода,
Двери морозного города
Откроют глаза на теплые проводы.
***
Не верю догадкам, не строю собрания,
Без драм и ответов от самопознания,
В объятиях костлявой за сплином страдания,
В поисках пищи на полке раскаяния.
Когда последняя тварь станет узаконенной дамой,
За полосой горизонта мир вспыхнет древом,
И пусть почитают слова за местным храмом,
Должны почитать слова за место под небом.
Накинуть петлю на шею — вход под табличкой выход,
Забить в край свое тело мыслями друга.
Сегодня выпала дверь, сделаю выдох,
Завтра спрыгну на звезды без капли испуга.
Без лицензии в свет — забиты ржавыми гвоздями двери.
Постскриптум: я нечаянно разрубил душу.
Когда космос бороздят в галстуках звери,
Черные точки с оскалом на суше все в поисках суши
Правая рука, заместитель, левша по жизни.
Без надежд и черепаха не сдвинет тарелку с грязью.
Что бы править дома, нужно править лишних,
Если выжить лишних, то не выжить дома.
В эпицентре толерантных и патриотов
Напрочь забыться, где лево, где право,
Короткий фитиль задымится от бескрылых народов
Еще последняя тварь, но завтра законная дама…
Грубо срывая с себя одеяние,
Обнажая все больше костлявое чрево,
Племени станет она пропитаньем
И однажды вспорхнет бабочкой серой.
Год на стене дарила улыбку,
Прощала за боль, порезы и пятна,
Старалась не видеть в морщинах ухмылку,
Держалась роскошно: упрямо, но статно
Красивой, бедняга, уродилась, счастливой.
Все сёстры в слезах умоляли совета,
К свече лишь бежала она молчаливо,
Теперь объедают языки того света.
Ныряя в кислотные воды инертно,
Она вспоминает свои начинания,
Яркие крики, стоны инферно
И как те мечты даровали страдания.
Грубо срывая с нее одеянья…
Утро. Нужны цель, мотив и завязка,
Открытка Зодиаку и рабочие связки,
А есть грязные чашки, битая посуда
