– Докладываю. Комбинатом руководит «красный директор» Титов. Руководит, это громко сказано, ибо руководит он только производством. На финансовых потоках сидят две организованные преступные группировки. Первая носит гордое имя «Лесники», в честь погонялы их командира Лесничего. Вторая представляет собой московскую криминальную диаспору. Если лесники контролируют снабжение комбината и с их структурой все понятно. То с московскими сложней. Здесь представлены интересы двух мощнейших группировок. Они контролируют весь экспорт. Попыток юридического захвата не предпринималось, и это меня очень насторожило. С одной стороны, комбинат такой не маленький, лежит бедолага бесхозно. С другой стороны, захватывать вроде бы смысла и нет, так как поделили все. Пилят себе бабло без всяких захватов. И все же тревожно. Не так уж много у нас сейчас бесхозных комбинатов. Начал выяснять, и точно. Чутье не подвело. Векселя комбината обильно выписываемые последние пять лет, сконцентрированы в руках финансовой группы «Освобождение». Обязательств, всякого рода, у них на нас, по самым скромным подсчетам не менее чем на пятьдесят миллионов баксов. Судя по всему, еще несколько месяцев на подготовку и комбинат будут банкротить. Это первая проблема.
Амин посмотрел на Костю. Тот рассеянно крутил в руках зажигалку. Поднял голову и улыбнулся.
– А что, кроме этого, еще есть проблемы?
– Да это вообще не проблема. Это всего лишь деньги. Для «Освобождения» это не первые и не последние средства. А вот у «лесников», к примеру, кроме комбината вообще ничего нет. И выгнав их, мы наживаем смертельных врагов. Глупеньких таких врагов, но весьма и весьма решительных. И это еще не все. «Освобождение» не связано с московскими группировками. Во всяком случае с этими двумя. Пытаясь поставить комбинат под свой контроль, они осознанно идут на конфликт. Масштаб тут будь здоров. Скажи мне Костя, мне продолжать или можно тебя кое о чем спросить?
– А что еще есть что-то?
– Да там проблем. Весь вечер буду рассказывать, заслушаешься.
– Тогда давай с вопросов начнем.
– Да вопрос, в сущности, один. Нам это надо? Я прикидывал. От всех отбиться, с учетом дисконтов, мировых и военных действий, станет это не меньше, чем лимонов в пятьдесят. Да обустройство, реновация, социальные задачи, еще столько же. Твой отец не мог ошибиться?
Костя достал сигарету, помял ее пальцами, чиркнул зажигалкой, но прикуривать не стал. Поднял голову и посмотрел в глаза Амину.
– Я не знаю, дядя Леш. Я не Вадим Столповских, а сын его. Но более важных дел у него перед смертью, кроме этого, не было. Давайте не рассуждать, а обсуждать. Он мог ошибиться в нюансах, но в главном вряд ли. В это я верю на миллион процентов. И деньги здесь не причем. Деньги вообще ничего не значат во всей этой истории, как, впрочем, и вообще ничего не значат, в сущности. Вам ведь отец мой немалую сумму отписал в наследстве. Вы теперь даже не состоятельный, а богатый человек. И что в вашей жизни изменилось? Вы же давно можете не работать, уехать, отдыхать. Ан нет. Сидишь в Череповце и планы по возвращению комбината строишь. На хрена? У тебя что доля там? Или за зарплату? Смешно. А скажи я сейчас: «Давай, дядя Леша, отваливай, спасибо за службу, отдыхай». Ты ж меня вот этим своим окаянным кулаком и пригреешь, и никакие твои же уроки не помогут мне. Что нет? То-то. А задай я тот же вопрос, что ты мне задал. Что ты ответишь?
Костя встал, подошел к мангалу. Угли почти погасли. В задумчивости стал разгребать их шампуром. Амин молчал. Ему не хотелось продолжать о проблемах. Хотелось вот так просто говорить с этим парнем, которого он в глубине души, давно считал своим сыном.
– Да я в принципе, так спросил, больше для проформы. Не сомневался, что услышу то, что услышал. Вечер чудесный, тепло. Как-то не хочется о «лесниках», ну да ладно. Кроме перечисленных придется разбираться еще со многими. Комбинат кормит весь город. Группировка Чалого контролирует аэропорт. Синюхи ведут железные дороги. Автомобильными трассами занимаются люди Батыя. И так далее и тому подобное. В настоящее время, наш форпост – это режимный объект. В обеспечении и охране заняты девяносто шесть человек. Естественно, что все они на посты не ходят. Непосредственно охраной занимается 32 человека, остальные рассредоточены по городу и комбинату. Внедрены в группировки, некоторые стали заметными коммерсантами. Есть сотрудники и в правоохранительных органах, и во власти. За эти три года, я собрал всех, кто живой. Люди эти, Костя, высочайшей пробы. И дело не только в их боевом опыте. На них действительно можно положиться. За это я тебе головой отвечаю.
– Что будет если «Освобождение» завтра предъявит векселя к оплате? – перебил Костя.
– Комбинат не заплатит, те в суд и далее по накатанной процедуре.
– Это я понимаю. А что предпримут «москвичи» и «лесники»?
– «Москвичи» станут тереть в Москве и возможно отожмут себе отступные. «Лесники» начнут рыпаться и будут уничтожены. На отступные им рассчитывать не придется, не тот уровень.