Рано утром, выйдя из квартиры, он был встречен двумя телохранителями приятной внешности. Еще двое ждали в холле. Личная охрана в Англии. Да еще такая усиленная, состоящая из шести человек и машины сопровождения, редкость в Лондоне не малая. Андрей вздохнул, уселся в бронированный «Майбах» и включил телевизор. Передавали новости. Может быть, потому что ездить с охраной в Лондоне странно, как в Москве странно ездить без охраны, батя и любил эту страну, подумал он. Войдя в холл отеля, он сразу почувствовал взгляды на себе. Это были не просто взгляды любопытных постояльцев, которые смотрели на юношу в сопровождении четырех охранников, это были взгляды наблюдателей. Уверившись в этом, Андрей повеселел. «Сработало, сто процентов сработало», внутренне ликовал он. Процессия зашла в отдельную комнату, где все было приготовлено к завтраку на две персоны. Выглядело это довольно странно. Зал был большой, и единственный стол в нем немного терялся. Андрей сел, посмотрел на часы, было ровно семь. Телохранители рассредоточились по комнате. Один остался за спиной у охраняемого, второй, переместился на фланг, заняв позицию между дверью и столом, третий, встал у резервной двери, которой пользовались официанты, четвертый направился встречать гостей. Ждать не пришлось, в зале появились люди. Их было семеро. Четверо охранников, двое помощников и недавний телефонный собеседник. Андрей Васильевич Туманов, человек не публичный, и тем не менее, последнее время появляющийся на газетных полосах все чаще, шел к столу уверенной спортивной походкой. Гладко выбрит, стильно подстрижен, на вид не более сорока пяти. Он протянул вставшему на встречу Андрею руку.
– Привет интриган. Мне сегодня под утро показалось, что мы родственники. Уж столько мне мои про тебя нарыли, что я аж зачитался. Ну чего ты меня в такую рань сюда вытянул?
– А здесь удивительные круассаны пекут, лучшие в Лондоне. Вот, бывало, придешь часов в десять, подадут круассаны, а не те. Эти вот, в очень ограниченном количестве делают. Кто не успел, тот и не съел. Может конвой отпустим?
Андрей кивнул на охранников и на помощников Туманова, сопящих у того за спиной.
– Отпустим, Андрюша, отпустим. Давай выкладывай, что у тебя?
Сказал Туманов дождавшись пока закроется дверь за последним выходящим.
– Вы, дядя Андрей, только не ругайтесь. Дело у меня плевое. Если бы вы такой акулой капитализма не стали, я бы может быть вам просто позвонил и объяснил ситуацию. Но потом передумал. Если я не прав, то посмеемся. Ну а если прав, то с моими условиями согласитесь, деваться вам некуда.
– Андрюша, не испытывай мое терпение. Давай.
Туманов протянул руку и Рогов вложил в нее довольно тоненькую папочку.
– Берите, если круассанов не хотите.
Сказал он и разломил круассан пополам. Слегка наклонился над ним, вобрал в себя божественный запах свежей выпечки, намазал маслом, сверху немного малинового варенья и с аппетитом зажевал. Туманов читал.
– А ты вырос, Андрей. Возмужал. Я ведь тебя последний раз лет десять назад видел.
Он отложил папку, налил себе чай, отхлебнул и внимательно посмотрел на Рогова.
– Ну выкладывай, к чему эта груда обломанных копий?
– Череповец.
– Череповец?!!!
Туманов захохотал. Смех его был до того радостный, такой заразительный, что Андрей несмотря на то, что хотел сдержаться, захохотал в след. Смеялся Туманов долго, минуты две, вся бессонная ночь, все переживания последних двенадцати часов, были в этом смехе.
Многое, о чем передумал он за эти пол суток. Что только не предполагал. И варианты нападения и какой потребуется выкуп. Но Череповец? Конечно, об операции по захвату комбината он знал. Но это была такая мелочь, что он лишь отметил про себя этот факт и запомнил. И то по привычке запоминать все.
– А вы что, Андрей Васильевич, думаете, что я у вас любимую игрушку хочу отнять?
– Ну на это у тебя кишка тонка. Но Череповец? На хрен он тебе сдался?
– Так, память об отце.
Туманов внимательно посмотрел на Андрея. На мгновение дольше чем требовала ситуация и продолжил.
– Окей. Компенсацию наших затрат и забудем. Я всегда считал, что ты имеешь право на вопрос или на просьбу, и заранее решил тебе не отказывать в память о твоем отце. Десять лимонов и забирай свой Череповец.
– Спасибо, Андрей Васильевич. Только если речь идет о компенсации затрат, тогда уж позвольте перевести три миллиона триста семьдесят пять тысяч?
– Пять.
Буркнул Туманов.
– Четыре.
Засмеялся Рогов.
– Хрен с тобой, Андрюша. Четыре, так четыре. Кстати, у тебя не было мысли работу поменять?
– Ой была, дядя Андрей, была. Вы прям провидец.
– И что я могу сделать тебе предложение?
– Нет. Увы и ах, как говорится. Ухожу я на покой. В Череповец переезжаю. Жить там буду, женюсь и все такое, ну вы понимаете.
– Ничего я не понимаю. И в общем то не особенно то и хочу понимать. Ты, человек с мировым именем, финансист самого высокого масштаба. Да на тебя в твоем банке молятся, наверное, каждое утро. Уезжаешь в Череповец. Почему не в Устьпиздюйск, позволь тебя спросить?
– А что действительно есть такой город? – с явной заинтересованностью поинтересовался Андрей.