– Не ерничай. Тебе пример отца не о чем не говорит? Он когда ни будь это бы одобрил? Мало того что мы там говно разгребаем, теперь еще и молодое поколение туда полезет. Хрена тебе там делать?
Туманов, снял очки, взял со стола салфетку и промокнул выступивший на лбу пот.
– Или я чего-то не понимаю?
– Да все правильно, дядя Андрей. Только это не только ваше говно, но и мое. Вы все-таки жадный. Не обижайтесь. Это я пошутил неудачно. Правда. Натрейдерился я, надоело. Вы же знаете, что я не из-за денег. Не греет больше. Чего сидеть чужое место занимать? Поеду. Костя говорит там охота замечательная, грибы, ягоды.
– Костя? Столповских? Так ты с ним?
– Ну что вы имеете в виду? Он мой друг. Вот вместе в Череповец поедем, жить там станем. Мы с ним как братья, безотцовщины оба. Я ведь вам это все специально рассказываю, что бы не мучились сомнениями. Поедем мы туда о жизни думать.
– О жизни. Да сожрут вас за три года если не лабазовый элемент, так северсрань. Впрочем, как раз три года вам и хватит о жизни подумать. Ладно, сам ты уже взрослый, сам и решай. Если что звони.
Они попрощались, и вышли из комнаты одновременно. Туманов пошел вперед не оглядываясь. Андрей стоял и задумчиво смотрел в след уходящей процессии. Ему было грустно. Он как бы видел себя со стороны. Вместе с Тумановым уходил его привычный мир.
Не смотря на внешнюю невозмутимость, мысли Туманова были в смятении. Во-первых, он не верил, что гроза миновала. Информация Андрея была настолько убийственной, точной и верной, что он никак не мог смириться с мыслью, что все это ради какого-то вонючего комбината в Череповце. Маленького городишки на севере, недалеко от Вологды. Он вообще, до последнего времени считал, что Череповец – это где-то на Украине. Запорожье, Череповец, Днепропетровск… Во-вторых, было странно что такая блестящая операция, великолепно проведенная затевалась, опять же ради этого комбината. Да с такой артподготовкой и такими знаниями, можно было пол холдинга отжать. В-третьих, Костя. Столповских Костя. Его он знал плохо, видел лишь ребенком, но отец. Вадима Столповских Туманов боялся. Боялся все двадцать лет, которые знал. Беспричинно, на уровне животного страха. Яблоко едва ли от яблони далеко откатилось, особенно в этом случае. А разведку свою пора разгонять. Они мне про Костю и контакты Рогова вообще не доложили. Козлы.
Андрей не мучился философскими анализами. Сев в машину, он попросил у одного из охранника мобильник и набрал московский номер. Ему показалось, что трубку взяли раньше гудка. Но голос был женский. У Андрея оборвалось сердце. Внизу живота засосало, дикая тоска, накрыла его. Голосом, который он сам не узнал, он спросил:
– Кто это?
– Але! Это Андрюша? Андрюша, это я Надя!
– А Костя где? – еще более неузнаваемым голосом спросил Андрей.
– Ой, Андрей, не поверишь. В туалете. Сейчас придет.
– Але, Андрей, это Костя.
И тут Андрей взорвался. Наверное, все напряжение последних месяцев, все что он скрывал, все в чем он боялся сам себе признаться, вышло наружу.
– Козел! Сука! Блядь! Я здесь, а ты! Где ты был? Да я! А ты! Да я подумал…
– Тихо, Андрюша, тихо все в порядке, дорогой. Ну чего ты? Нормально прошло?
– Нормально, Кось.
Почему-то сразу успокоившись, сказал Андрей.
– Вот и хорошо. Прилетай.
– Фиг тебе. Пока мой майбах готов не будет, не полечу. Через две недели, Костя. Мне тут кое-что закончить надо.
Андрей отдал телефон охраннику. На душе его было спокойно. Он устроился поудобней и задремал.
Спустя месяц. Во время совещания Костя посмотрел на часы, встал из-за стола, и стараясь не отвлекать присутствующих людей, вышел из кабинета.
Пройдя по коридору, спустился по лестнице на первый этаж и вышел на улицу. Уже в машине, по дороге в аэропорт, на него накатила грусть. Ну ладно, меня отец убедил, но вот я друга во все это втравил. Живой человек, а я сдернул его с прекрасного, насиженного места. Он ведь прилетает только потому, что я его убедил. А меня убедил мой отец, Папа мертв и говорил с ним я, а не Рогов. Он почему-то вспомнил отца, их последний разговор, тем ранним летним утром. Отец всегда был один. Нет, конечно, у него было много соратников, но друзей не припоминал. А у меня есть, подумал Костя и повеселел.
Подъехали вовремя. Фалькон уже выруливал на стоянку. Увидев кортеж Столповских, ворота учтиво распахнулись, и они поехали по летному полю прямо к самолету, где уже стояла один черный лимузин. Это был «Майбах» Андрея, построенный по специальному заказу и напичканный электроникой похлеще чем космический корабль. Дверь самолета распахнулась и по лестнице сбежал улыбающийся Андрей. Они обнялись. «Надо самолет перекрасить», подумал Костя, «А то урод какой-то». Последняя модель Фалькона, а с синей надписью комбинатовской, хуже яка выглядит».
– Костя, а кто из этого красавца такого урода сделал?
Сказал Рогов показывая на удаляющийся за окном машины самолет.
– Андрюха, не поверишь, я только что об этом же подумал.