– Сергей Викторович, дорогой, а вам не странно, что только вы во всем мире можете снабжать людей спасительными коконами? Ведь если это было бы лекарство для всех, то без всякого труда, в одно мгновение, все население земного шара проснулось бы утром с небольшим уплотнением под левой грудью. Я уже не говорю о том, что и никакого катаклизма бы не было. У меня ощущение, что вы склонны все упрощать. Никто, не вы, не я, не общественный совет, каким бы авторитетным он не был, не может решать такие вопросы. Здесь неминуем субъективизм, коррупция, конфликты, перерастающие в насилие. Мне кажется, что человеческий фактор должен быть на сто процентов исключен из процесса.
– Что же остается?
– Надеюсь, никто из присутствующих не возражает против того, что вопрос приоритета должен решаться демократическим путем?
– Именно поэтому мы и сидим здесь впятером, вот уже который день!
Интерьер лаборатории заметно изменился. Бычок был переведен в кабинет Лагунова. Мебель раздвинута, таким образом, что комната казалась пустой. Каждый, за эти дни, облюбовал себе место. Галина сидела в старом обшарпанном кресле в углу. Поджав под себя ноги, она куталась в плед. Лишь иногда, вставала для того, чтобы поставить чайник. Удивительно, что, практически не принимая участия в обсуждении, она каким-то странным образом все же влияла на ход дискуссии. Ее походы за чайником, редкие фразы в разгар спора, удерживали эмоции остальных.
Амин пристроился недалеко от двери, облюбовав жесткий конторский стул. Он сидел прямо, говорил мало и коротко. Фактически, он либо уточнял предложение, либо кратко высказывался. Предложений от него не поступало, тем не менее, был он по большей части задумчив и серьезен.
Лагунов, сидящий, не далеко от Галины за письменным столом, наоборот, говорил много, горячился. Куда-то подевалась мягкость и застенчивость. К нему как бы вернулась его студенческая энергия и энтузиазм. Уже было пересмотрено практически все, что он помнил из истории человеческой цивилизации, а он все еще выуживал из уголков своей памяти примеры разрешения споров времен древнего Рима, китайских династий и прочего.
На свободной стене, была повешена пластиковая доска, на которой то и дело, что-то рисовали фломастером.
Костя сидел не далеко, собственно, он и иллюстрировал предложения записями и схемами на доске.
Рогов, в отличие от других места себе не определил. Присаживался то там, то здесь. Чаще сидел на столе Лагунова, горячо отстаивая свою точку зрения.
– И все же, если отбросить человеческий фактор и религии, остается одно. – Столповских обвел взглядом присутствующих, подошел к доске и вычеркнул слово «религия» из списка на доске. Таким образом, все слова были перечеркнуты черным фломастером. К этой схеме они перешли сегодня. Выписали, как им казалось, все системообразующие факторы цивилизации и поочередно обсуждали каждый на предмет идеи распределения. Кроме религии, здесь были и государственность, и демократия. Отдельно значились слова «любовь», «милосердие». Другой столбик начинался со слов «расы», «географическое распределение», «национальный вклад». Вся доска была испещрена словами. На первый взгляд это казалось нагромождением не связанных между собой терминов. Однако, для обсуждения едва ли что-то было удобней. Некоторые слова соединялись стрелками – связями, образую замысловатыми фигуры. Иные, вычеркивались, не успев появиться.
Костя взял салфетку и стал стирать слова на доске. Когда он закончил, все увидели, что на белой доске, было выведено лишь одно слово по центру: «ДЕНЬГИ». Наступила тишина.
– Объяснитесь, Константин – прервал паузу голос Лагунова.
– «Деньги», это рамка нашей цивилизации. Все остальное как бы внутри. И любовь, и ненависть, и войны, и режимы. Контуром всего и всегда были и остаются деньги. Они вне времени, вне процессов. Они не инструмент, хотя часто используются в этом качестве. Дороже денег лишь человеческая жизнь. Но так как в нашем уравнении именно жизнь стоит после знака равно, то с другой стороны могут быть только деньги. Все остальное запутанная формула, подставив значения в которую, мы никогда не получим искомый ответ.
– Вы что, предлагаете торговать коконами? – вопрос Лагунова прозвучал угрожающе.
– Именно, Сергей Викторович! Я предлагаю людям самим решать эти вопросы.
– То есть, если раньше убивали за дозу наркотика, теперь будут убивать и грабить что бы купить коконы для себя и для своей семьи? – Лагунов встал со своего стула и заложил руки за спину. – Первыми накупят коконы богачи и политики, потом убийцы и воры, а все остальные так и останутся быдлом, зарабатывающим себе на хлеб насущный. И какую же вы предлагаете установить цену, милостивый государь, позвольте поинтересоваться?