– Один миллион долларов. Именно эту цену я предлагаю назначить. Миллион, в сознании людей всегда был и остается миллионом, не смотря на инфляцию. Миллион – это символ. Еще древние египтяне считали миллион божеством. Для многих он как недосягаемая мечта, для некоторых всего лишь цифра. Посудите сами. При любой модели распределения первые коконы получат именно та категория людей, которую вы назвали. Не мытьем так катаньем, используя свое влияние и деньги, они преодолеют все преграды и обеспечат себя коконами. Так зачем же создавать еще одно коррупционное поле? Пусть придут и купят в первых рядах.
– Допустим, а что дальше? Как насчет жителей Бирмы, Островов Зеленого мыса, Северной Кореи? Как с ними быть. Организовать ипотечную компанию, так, по-моему, это сейчас называется? Выдавать коконы в кредит под проценты?
– Вы, Сергей Викторович, не кипятитесь. Я, если вы заметили, практически не выступал. Андрей Рогов, как вам известно, не медиум и не ученый. Я финансист. И в этом вопросе понимаю, уж вы меня простите, больше вас всех вместе взятых умноженных на порядок. Так вот с точки зрения экономики, коконы это новый, небывалый по мощности финансовый инструмент, который позволит буквально взорвать рынки. Весь мир ждет подъем. Конечно, тоталитарные и псевдодемократические режимы, к которым я, кстати, отношу и Россию, будут использовать коконы для укрепления вертикали власти. И тем не менее. Появляется практически неограниченный спрос на практически неограниченное монопольное предложение по твердой цене и понятным правилам. Что до философии, то я хочу задать вам вопрос. Вы что и в правду думаете, что мы и есть мессия? Неужели вы допускаете мысль, что ученый, его лаборант, воин, финансист и менеджер были наделены возможностью единолично решать судьбу цивилизации? Больше достойных не нашлось? Мне кажется ответ на поверхности, и он прост. Ученый производит, менеджер управляет продажами, финансист организовывает работу с финансовыми потоками, а воин обеспечивает безопасность процесса. Вот и все. Вот только не знаю куда отнести этого бычка. Андрей указал на морду теленка, показавшуюся в проеме двери, и улыбнулся.
Все переглянулись. То, что сказал Рогов, было пугающе просто и логично. Именно так обычно и выглядят правильные решения. Все на своих местах, нет тумана. Это здесь, то там, и никаких сомнений.
– Вы понимаете, друзья, насколько мы рискуем? Ведь права на ошибку у нас нет. – Лагунов, как-то обмяк, ссутулился и произнес это своим прежним, мягким и тихим голосом.
Встал Амин. Он прошелся по комнате, остановился перед доской, спиной к остальным. Постоял, резко повернулся и обвел всех присутствующих долгим, внимательным взглядом.
– Если бы я не знал Костю и Андрея столь долго. Если бы не был осведомлен об их финансовом состоянии, то первое что мне пришло бы в голову, была бы мысль о наживе. Мы все с вами понимаем, что все происходящее не имеет нормального человеческого объяснения. Мы уже давно не люди, с научной точки зрения.
Он сделал легкое движение указательными пальцами, как бы отталкиваясь от пола и приподнялся в воздух сантиметров на тридцать.
– Много лет назад, начитавшись восточных книг, я годами изнурял себя тренировками. Мне многого, как мне тогда, казалось, удалось достичь. Когда я первый раз замедлил время и ко мне пришло рапидное зрение, я был на вершине блаженства. Когда Костин отец научил меня использовать этот дар для того, чтобы видеть летящие пули и укорачиваться от них, я поверил в силу людского совершенства. Правда, после пяти секунд рапида, я восстанавливался не менее недели. После десятисекундного зависания в воздухе, из меня можно было веревки вить. А сегодня, я проснулся, подпрыгнул и висел в позе лотоса с пол часа без всяких усилий, просто потому что мне это доставляло удовольствие.
Амин почесал носком ботинка щиколотку другой ноги и плавно приземлился на пол.
– И все же мы люди. И именно поэтому имеем право на ошибку. Сейчас девятнадцать двадцать одна. Предлагаю разойтись и встретиться ровно в семь утра. Пусть каждый побудет наедине с собой. Пусть поговорит с тем, с кем он привык разговаривать внутри самого себя. Завтра мы соберемся и примем решение. Я уверен, что, то, что дало нам силы и предопределило нашу судьбу. То, что свело нас вместе в этой ситуации, не позволит нам ошибиться. Есть возражения?
– Нет. Есть только уточнение. Скажите, Алексей Михайлович, а эти способности, которые вы нам демонстрировали и о которых говорили, появились у вас после вживления кокона? – Галина спрашивала мягко и в то же время с новыми жесткими нотками в голосе.
– Нет, Галя. Это произошло со мной после смерти Костиного отца, примерно через полгода.
– Это многое объясняет, – задумчиво проговорила Галина.
– Это пугающе просто, Костя. – протянул Андрей, отхлебнув из горлышка зеленоватой бутылочки с надписью «Хайникен».
Они сидели на кухне, вдвоем и тихо беседовали. Амин, попрощался с ними еще в тоннеле, Лагуновы остались у себя.