– Потому что Александр сан, будучи корнями из прославленной самурайской семьи, терпеть не может Японию. Он в гробу видал наши традиции, считает все это затхлостью и глупостью. Его глубокое убеждение состоит в том, что, если бы не русская проза и поэзия, все человечество вымерло бы давно и уступило место очередным динозаврам.
– Вы шутите?
– Нет, к сожалению. Вы, кстати, вполне можете говорить с ним по-русски, он прекрасно владеет вашим языком.
Панель – стена в очередной раз отъехала в сторону и в зал вошел мужчина лет сорока, одетый в поварскую униформу черного цвета. Подойдя к столу, он довольно низко, но с достоинством поклонился. Присутствующие за столом тоже ответили ему поклонами. Повар развернулся, сделал пару шагов и оказался на своем командном мостике. Он бросил быстрый взгляд на хозяина, затем на Надежду и стал резкими короткими фразами раздавать указания своим подмастерьям. Надежда завороженно смотрела за действиями повара. Это было похоже на симфонию. Руки мастера то летали над плитой с такой скоростью, что практически не были заметны. Порой движения становились плавными. Иногда он, не оглядываясь назад отбрасывал неподходящий кусок чего-то, рыбы, наверное, и кто-то из подмастерьев обязательно ловил это. Наконец приготовление было закончено. Александр сан взял в руки, как бы это сказать? Что-то типа весла с длинной ручкой и широкой лопастью. Поставил на эту лопасть тарелку и ловким движением, плавно, но уверенно приблизил это к столу. При этом, он не сходил со своего места, работали только руки. Затем он дернул весло на себя, и тарелка осталась на столе прямо перед Надеждой. Тоже он проделал и со второй тарелкой, предназначенной Акихико сан.
– Сейчас перед тем, как вы попробуете то, что Александр сан, прочитал в вас, давайте выпьем по глотку этого сакэ. Если бы у нас было больше времени, я бы с огромным удовольствием рассказал вам об этом чудесном напитке и его разновидностях. Но времени, как всегда, у нас мало. Посему давайте доверимся Александру сан, ведь это сакэ его выбор.
Акихико сан поднял миниатюрную фарфоровую чашечку и сделал полупоклон Надежде и Александру сан. Все повторили это действие. Когда сакэ был выпит приступили к еде. Надя оглядела свою тарелку. Впрочем, это была не совсем, а вернее, совсем не тарелка. Больше это походило на прямоугольное блюдо с бортиками из дерева, покрытое черным лаком. В нем располагалось четыре композиции. Она взяла палочки и задумалась с чего начать. Все порции были миниатюрными, они различались не только сортами рыб и моллюсков, но и приготовлением. Что-то было холодным, что-то жаренным, иное смешанным. И все же Надя начала с сашими из тунца. Далее был неопознанный моллюск с микроскопическим овощным гарниром, затем креветка и осминожик и потом еще что-то вообще неопозноваемое. Все было удивительно вкусно и буквально таяло во рту. Пока они ели, Александр сан стоял на своем капитанском мостике, опершись руками о край стола, глаза его были закрыты. Наконец было съедено все. Акихико сан приподнял свою чашечку сакэ, призывая Надю последовать вместе с ним.
– А вы прекрасно разбираетесь в Пушкине, Надежда сан.
Надя удивилась и подняла глаза на повара.
– Я назвал вашу сегодняшнюю еду Александр Пушкин. И мне было интересно поймете ли вы это.
– И что я должна была понять?
– Очередность. Я приготовил эти блюда, по своему разумению, как и великий поэт использовал стихотворные размеры.
– Честно говоря, не очень вас понимаю.
– Акихико сан, позвольте мне продолжить диалог с вашей гостьей на русском языке.
Акихико сан кивнул и лукаво улыбнулся.
– Первым вы съели тунца. Это самое популярное блюдо. Так как и четырехстопный ямб, которым написано Пушкиным более половины стихотворений. Далее вы перешли к моллюску, имени которого, вы вероятно, не знаете, однако, вкус его вам чем-то знаком. Что по моей задумке, соответствовало второму по популярности стихотворному размеру Александра Сергеевича, а именно, пятистопный ямб. Затем, вы выбрали креветку с маленькой частью осминожки, что у меня ассоциируется с четырехстопным хореем. И наконец, вы уделили внимание рыбе, не названия, не вкуса, которой, готов поспорить, вы никогда не знали. Так вот, в моей фантазии это соответствует не часто используемый великим поэтом, шестистопный ямб.
– Вот это да. Какие глубокие познания. Если бы я не училась на филфаке МГУ, то вообще бы не поняла, о чем вы. Это потрясающе. Все что я ела сейчас, было изумительно. Но теперь, вы открыли мне свой замысел, которому я следовала по наитию, и действительно, возвращаясь назад, я ощущаю выстроенную вами лестницу. У меня только один вопрос. Почему лестница ведет вниз? От большого к малому?
– Надежда сан. Лестница это всего лишь лестница. Она никуда не ведет. Вы по ней либо взбираетесь, либо спускаетесь. И, к слову, вверх или вниз, это абсолютно не важно, главное, чтобы лестница у вас была. Акихико сан подал едва уловимый знак. Повар поклонился.