– Ваш герой ездил в Германию в составе группы юристов, в задачу которой входило дать оценку того, в каких отношениях родное правительство, наше родное государство состоит с той собственностью, которая сейчас досталась немцам. Не знаю, сам ли он проделал эту очень большую работу или ее проделал кто-то другой, но, во всяком случае, результаты этой работы оказались у него в руках. Выходило, что значительная часть германской недвижимости принадлежит нам. Многие дома, здания, материальные ценности в Германии перешли к нам в качестве бывшей собственности преступных организаций, каковыми были признаны на Нюрнбергском процессе Национал-социалистическая партия, вооруженные силы и все судебные, законодательные и исполнительные власти нацистского государства. По приговору международного трибунала права наследования в отношении такой недвижимости пресекались. А ведь здесь речь шла об очень значительных суммах, о миллиардах марок! Скажем, наша группа войск в Германии на ту пору владела десятью военными аэродромами первого класса, способными принимать самые большие пассажирские лайнеры. Каждый взлет и посадка стоит пять тысяч марок – вот и умножайте. И таких примеров множество. Плюс к этому – длительное пребывание советских войск на территории Германии породило массу проблем, связанных с засорением среды. Но помимо помоек и нефтяных болот, наша армия оставила в немецкой земле сотни кубометров кабеля спецсвязи, а это тонны свинца, сотни килограммов серебра, платина, золото. На территориях наших военных объектов в Германии в земле находится около пятнадцати миллионов кубометров бетона. Получив эту землю назад, немцы могут вчинить нам иск за нарушение экологии. А ваш герой раскопал среди документов письмо какой-то бельгийской компании, которая предлагала весь этот бетон выкрошить, погрузить и увезти прочь. И не просила за это денег, а сама предлагала заплатить по пять марок за кубометр. Вот семьдесят пять миллионов марок чистой прибыли вместо головной боли и судебной тяжбы. Самое же главное состоит в том, что всего нашего военного имущества (я имею в виду не вооружение) в установленные сроки мы вывезти с территории Германии все равно не сможем. Пропускная способность железных дорог Польши не дает такой возможности, даже если бы по польским рельсам день и ночь вывозили только хозяйство ГСВГ. Значит, придется бросать. Но на брошенном можно либо заработать, продав его, либо потерять, выплачивая штрафы и неустойки. Ваш герой предлагал заработать…
Якубовский снова глянул в иллюминатор. Самолет шел над водой, которая могла быть только Персидским заливом.
– Командир самолета предложил лететь в Тегеран, а оттуда, мол, компания гарантирует нам билеты на любой ближайший рейс в Европу. Ну, мы были согласны лететь куда угодно, лишь бы выбраться из этого региона. Командир связался с Тегераном и возвращается к нам. Спрашивает, есть ли у вас иранские визы. Тегеран принимает пассажиров только при наличии виз! Ну, час от часу не легче! Турция нас развернула, уж не знаю по чьей подсказке, Тегеран не принимает, в Ереван возвращаться нельзя. Какие еще варианты? А никаких, поскольку никаких других коридоров для нашего самолета нет. Остается один путь – лететь в Объединенные Арабские Эмираты, в Дубай. Что мы и сделали. Знаете, я впервые попал в Эмираты. На мне, представляете, шерстяной костюм, в котором я выехал из Москвы, а в Дубае сорок три градуса жары и девяносто процентов влажности. Было полное ощущение, что находишься в сауне в шерстяном костюме. Короче, из Дубая мы полетели во Франкфурт, а через полтора часа пересели там в самолет на Цюрих…
– В Цюрихе следующая проблема – у Котенкова нет канадской визы. Мы заранее дали телеграмму Степанову, российскому послу в Швейцарии. Он знал мою фамилию, меня в его присутствии Дунаев в Цюрихе награждал серебряной медалью Интерпола – за укрепление международных связей в системе Интерпола и оказание правовой и консультационной помощи российской криминальной милиции. Поехали в посольство, Степанов говорит, что виза будет готова дней через десять. Котенков взвился: «Если завтра не будет визы, ты больше послом не работаешь!» Степанов прикинул – и решил не нарываться. Раньше, когда мы с Дунаевым были у Степанова, Дунаев отозвал его и говорит: «Вы такой энергичный человек, я хочу взять вас в Россию на работу, ваша энергия нужна в Москве». А Степанов потом подошел ко мне и спрашивает: «Что я не так сделал, за что меня отзывают? Почему?» Вот, один не подумал о психологии другого. Так же было и здесь. За сутки нам сделали визу, и на следующий день мы все вчетвером уже летели в Торонто. В московской опере в этот день снова давали «Жизнь за царя».
