Его высочество Кинематограф, ее сиятельство Белоснежка, семь ее Гномов и лично товарищ Уолт Дисней звали меня в свои ряды. И – дозвались! В 1960 году я был принят во ВГИК, в мастерскую легендарного Жози – Иосифа Михайловича Маневича, бывшего когда-то главным редактором «Мосфильма», профессора, у которого учились Володин, Валуцкий, Соловьев, Добродеев, Розен, Шпаликов и другие знаменитые драматурги.
Позже я понял, как и почему я был принят во ВГИК вопреки моему «пятому пункту». Дело в том, что в те годы во ВГИКе преподавали Ромм, Габрилович, Юткевич, Вайсфельд и другие корифеи кино с тем же пресловутым «пунктом». Напрочь запретить им принимать евреев было не комильфо. Поэтому одного еврея на курс все-таки пропускали. Я оказался таким счастливчиком, но решил, что всё – я уже в кино, можно не учиться. На втором курсе я стал пропускать занятия, занимался бог знает чем, получал «неуды».
И однажды после занятий Иосиф Михайлович отпустил всю нашу мастерскую, а меня оставил. Причем оставил не просто так, а еще запер дверь аудитории и только после этого подошел ко мне вплотную и сказал:
– Как ты смеешь плохо учиться? Ты знаешь, сколько евреев могли бы учиться на твоем месте? А я взял тебя, хотя мог взять Шехмана, Вигдорову, Гинзбурга или еще кого-то! Но у меня было только одно место для «пятого пункта», и я взял тебя. Ты обязан учиться за всех, ты это понимаешь?
Иосиф Михайлович умер в тысяча девятьсот семьдесят шестом. Недавно дочери Маневича издали книгу его мемуаров «За экраном» и подарили мне один экземпляр. Я стал читать и с изумлением в дрогнувшем сердце обнаружил, что, перечисляя своих лучших учеников, он называет меня сразу после Василия Соловьева и Геннадия Шпаликова.
Он ушел 13 марта. За пару месяцев до этого я написал в русской газете в Нью-Йорке о том, что друзей нужно хвалить не в некрологах, а не стесняясь говорить им комплименты и писать при их жизни, как они талантливы и чем прекрасны. А художникам, которых специфика их профессии загоняет в одиночество, в изоляцию от каждодневного общения с людьми, такие подпитки добрым словом нужны вдвойне, втройне! Ведь в концертных и театральных залах мы, отбивая ладони, посылаем актерам на сцену свои чувства одобрения, благодарности и восторга. Но разве художник, поэт или композитор меньше нуждаются в поддержке публики? Я помню как несколько лет назад, когда я был, что говорится, «на краю Ойкумены», в моем уже давно запустелом почтовом ящике вдруг возник маленький конверт с французской маркой. А внутри коротенькое письмо, буквально в несколько строк. «Уважаемый Эдуард, – писал мой незнакомый и неожиданный парижский корреспондент, – я считаю вас самым крутым мастером современной прозы…»
Пусть он, этот читатель, преувеличил мои скромные способности в тысячу раз! Пусть он вообще ошибся! Но, клянусь, одна эта строка вынула меня из депрессии, я побрился, побежал на улицу делать зарядку, а потом сел к компьютеру, протер его пыльный экран и стал работать…
Статья моя с призывом быть добрее к друзьям и не жалеть для них комплиментов при их жизни появилась в газете в январе. А в июле я получил вот такое письмо:
15 марта, в день похорон Отари Шиукашвили, хозяевам похоронного дома в Роквилле, что подле Вашингтона, пришлось вызывать полицию, потому что все движение в Роквилле было парализовано – в трехстах авто прикатили люди проводить Отари на кладбище. И так, в сопровождении эскорта полицейских мотоциклистов, двигался этот похоронный кортеж, словно хоронили президента. Поэт Марат Акчурин принес к его могиле стихи:
