Она кивнула за окно, где по улице не спеша шли прохожие, наслаждаясь хорошей погодой.
– Нам придётся пойти против них, – задумчиво произнёс Лёха.
– Ты переоцениваешь поддержку Ельцина и недовольство социализмом, – возразила Светка. – Пройдёт несколько лет, и рейтинг Ельцина будет 3 %.
– Но сейчас-то не так.
– Значит, придётся идти против течения. Тебя это смущает?
– Вообще-то да, – признался Лёха.
– Вырабатывай автономность, – посоветовала Светка, и пояснила. – Независимость от чужого мнения. Кстати, какие у нас планы?
Лёха прекрасно понял, о чём речь.
– В понедельник с утра выдвигаемся к Белому дому. Смотрим, что там происходит. Дожидаемся ребят, встречаемся с ними, возвращаемся сюда и ждём 25-го числа. И возвращаемся домой.
– А если мы их не встретим? Мы же не можем их здесь бросить!
– Никто никого не бросит. У нас будет пять дней. Даже шесть – я на всякий случай просчитал переход и на следующий день.
– А если и за это время их не найдём?
– Что ты заладила – если, если? Ты же знаешь, что с моей мамой случилось? Её вообще в 1943-й запятили, случайно. И ничего – вытащили. Кстати, тот самый Макаровский, что сейчас за пультом машины времени. Так что не парься не по делу!
Светка села напротив и внимательно на него поглядела.
– Лёшка, ты сам-то в это веришь?
– Конечно, верю! – ответил Лёха, и отвёл взгляд. – Ты это… Давай свои листовки готовь!
Студент журфака Саша Захаров в это утро проснулся со странным ощущением – сегодня его судьба резко изменится. Он уже отучился три года – можно сказать, незаконченное высшее в кармане. А тут такое в стране происходит! И событий много, и газет. Саша хотел работать именно в газете. Журнал – недостаточно оперативно. Телевидение – наоборот, слишком быстро, по верхам. А газета – в самый раз, тут и факты, и аналитика.
До начала занятий в университете оставалось ещё две недели, но он уже входил в рабочий ритм – вставал в семь утра. Сосед по комнате ещё не вернулся – на лето уезжал на историческую родину. А может, и вообще не вернётся – что-то у них там неспокойно. На четвёртом курсе они уже живут по двое в комнате, это не первый курс, когда ютились по четверо.
Саша привык к Москве и рассчитывал после окончания учёбы здесь остаться. Но только как это сделать? Везде, где он пробовал заговорить об этом, всё упиралось в одно – в жильё. Даже не в прописку – с этим готовы были что-то придумать. А вот где физически ночевать? Выход был – не вылезать из командировок. Но это опять жизнь в провинции, потому что без опыта за границу не пошлют. Был и ещё вариант – жениться на москвичке с квартирой. Но Саша был идеалистом и верил в любовь, поэтому такой вариант не рассматривал.
Он умылся, взял сковороду и пару яиц и отправился на кухню. Навстречу по коридору, чуть не сбив его с ног, бежал Ахмед – их однокурсник из одной из южных стран.
– Куда бежишь? На пожар, что ли? – окликнул его Саша.
– Сашка, ты телевизор совсем не смотришь, а зря! – на секунду задержавшись, ответил Ахмед. Конечно, Саша не смотрел – он же не Ахмед, который может купить телевизор себе в комнату. Но что там такое показывают, что Ахмед носится как угорелый? Общественный телевизор был на вахте, причем там он выключался только на ночь. Саша отнёс сковороду назад в комнату, и спустился вниз. Перед телевизором уже собралась толпа. Встав на цыпочки, Саша заглянул через головы на экран – показывают балет. «Лебединое озеро» – он сразу узнал музыку.
– Эй, на новости переключите! – крикнул кто-то сзади.
– Это по всем каналам показывают, – ответил парень, стоявший у телевизора.
– А что случилось-то? – стал расспрашивать Саша.
Со всех сторон зашептали:
– Горбачёв болен, в стране объявлено чрезвычайное положение, власть перешла к комитету по чрезвычайному положению, в Москву введены войска.
– И что это значит?
– Неужели не ясно? – воскликнул пятикурсник с их этажа. – Коммунистический реванш, перестройка и гласность отменяются, непокорные республики загонят назад в Союз танками. Примерно как Пражская весна, только крови будет больше.
– Но ведь это же… – задохнулся от возмущения Саша. Это ставило крест на всех его планах, да что там – это возвращало страну не то что в застой, а практически во времена культа личности. – Что же теперь делать?
– Бороться! Нельзя допустить возвращения коммуняк! Это отбросит страну на много десятилетий назад. Мы должны отстоять свою свободу!
Уже в метро Саша вспоминал эти слова. В центре на улицах стояла бронетехника. В переулках из подручных средств пытались стоить баррикады. У некоторых людей были самодельные плакаты «Фашизм не пройдёт» или «Долой КПСС!» Саша подключился к строительству баррикады и помог притащить из двора ржавую водопроводную трубу. Отряхивая руки, он окинул взглядом создаваемую преграду для танков ГКЧП – при некоторой сноровке её можно просто перепрыгнуть, а уж многотонный танк она и подавно не остановит.
Тут кто-то бросил клич:
– Надо защищать правительство Российской Федерации и президента Ельцина! Пойдёмте на Краснопресненскую набережную к Дому Советов!
