– Разве ты никогда не ходила по магазинам вечером?
– Конечно, ходила, но… Мне и в голову не приходило, что из этого можно сделать настоящую вечеринку. А здесь… здесь просто праздничная атмосфера! Можно подумать, все эти люди пришли сюда для того, чтобы спрыснуть удачную покупку, как мы.
– Или просто пообщаться, – вставила Хизер.
– Да. – Кендис задумчиво кивнула и отпила из бокала еще вина. – Знаешь, надо будет поговорить с Джастином – из этого может выйти неплохой материал для нашего журнала. Надо будет только подготовиться как следует: взять у людей пару-тройку интервью, сделать фотографии…
– Хорошая идея. Мне нравится. – Хизер сделала глоток из своего бокала. Перед ней на столе лежала картонная карточка меню и забытая официантом шариковая ручка. Машинально Хизер подобрала ее и принялась вертеть в пальцах, потом стала рисовать на оборотной стороне меню смешных лупоглазых человечков, похожих не то на телепузиков, не то на кальмаров с признаками базедовой болезни.
Кендис с интересом за ней наблюдала, чувствуя, как у нее начинает приятно шуметь в голове. И было отчего. Ожидая, пока освободится столик, они выпили в баре по порции джина с тоником и полбутылки вина. Кендис пила быстрее, чем Хизер, к тому же она с обеда ничего не ела – только пила кофе, – а на пустой желудок вино подействовало сильнее.
– Странно, – неожиданно сказала Хизер, поднимая на нее взгляд. – Мы так быстро подружились, а ведь ни ты, ни я ничего друг о друге толком не знаем.
– Это верно, – усмехнулась Кендис. – А что бы тебе хотелось узнать?
– Расскажи мне о Джастине, – попросила Хизер после небольшой паузы. – Он тебе все еще нравится?
– Нет! – решительно сказала Кендис и тут же рассмеялась. – То есть я хотела сказать, что готова терпеть его в качестве редактора, но я… я не испытываю к нему никаких особенных чувств. Теперь мне кажется – то, что между нами было, просто ошибка.
– Правда? – небрежно поинтересовалась Хизер.
– Честное благородное слово! – воскликнула Кендис и попыталась приложить руку к сердцу, но едва не смахнула на пол бокал. – Знаешь, когда мы впервые познакомились, он произвел на меня очень приятное впечатление. Умный, образованный, просто приятный человек… Но я довольно быстро поняла, что заблуждалась. Стоит только как следует прислушаться к тому, что он говорит, сразу становится понятно, что Джастин совсем не такой. Ведь в девяносто пяти случаях из ста он несет совершенную чушь, а остальные пять процентов добирает общими словами, которые ровно ничего не значат. – Она осушила свой бокал и, отставив его подальше от края стола, добавила решительно: – По-моему, ему просто очень нравится слышать звук собственного голоса.
– А кроме него? Неужели у тебя никого нет на примете?
– Сейчас – нет, – ответила Кендис почти радостно. – И я ни капли не комплексую по этому поводу!
Возле столика появился официант. Он зажег стоявшую между ними свечу и стал расставлять по скатерти приборы. Дождавшись, пока он уйдет, Хизер спросила:
– Значит, мужчины для тебя не очень важны?
– Не знаю, – честно ответила Кендис. – Думаю, что когда на горизонте появится Тот-Самый-Единственный, он будет для меня всем. Но сейчас – нет… То есть я хочу сказать – я вовсе не теряю рассудок, когда вижу существо в брюках.
Хизер взяла бутылку и в очередной раз наполнила оба бокала. Потом она посмотрела на Кендис, и ее глаза странно сверкнули.
– В таком случае, что же важно для тебя сейчас? – спросила она каким-то напряженным голосом. – Чем ты дорожишь больше всего?
– Чем? – повторила Кендис, разглядывая свой бокал. – Право, я не задумывалась… Своими родными, наверное, хотя, если говорить откровенно, в последнее время мы с матерью не особенно близки. Ну, и, подругами, конечно… в особенности Роксаной и Мэгги.
– Да, – кивнула Хизер. – Дружба – это действительно очень важно.
– Еще мне нравится моя работа, – припомнила Кендис. – Я люблю журналистику, она значит для меня очень много.
– Работа, но не деньги? – уточнила Хизер.
– Нет, конечно, нет! Деньги для меня не особенно важны. То есть важны, разумеется, но не очень. Я хочу сказать – я не какая-нибудь материалистка… – Кендис снова пригубила вино. – Я вообще терпеть не могу жадин. И бесчестных людей тоже.
– А себя ты считаешь хорошим человеком? Прости, что я спрашиваю, но мне это очень любопытно.
– Я стараюсь быть хорошим человеком. – Кендис смущенно улыбнулась и поставила бокал на стол. – И мне кажется, это у меня получается. Но не потому что я сама такая замечательная, а потому что меня окружают добрые, честные люди. Рядом с такими людьми очень просто быть хорошей.
Она немного помолчала, разглядывая изрисованную Хизер карточку меню, потом спросила:
– А ты, Хизер? Что нравится тебе, чем ты дорожишь?
Последовала еще одна пауза, во время которой выражение лица Хизер странно и непостижимо менялось. Кендис показалось, что она видит в ее глазах горечь, разочарование, даже злобу, но это, конечно, было не так. Кендис решила, что во всем виновато ее слишком живое воображение, к тому же подогретое вином.
