Правда, давным-давно – в самом начале их отношений – Роксана чуть не со слезами просила Ральфа рассказать ей что-нибудь о жене, о семье, о его жизни вдали от нее. Каждый раз, когда он уходил, Роксану буквально трясло от горя и унижения. Бывало, она бросала ему самые страшные обвинения, ставила ультиматумы, но все было тщетно. Прошло порядочно времени, прежде чем она научилась вести себя так, словно каждый вечер засыпала в его объятиях. Это был просто инстинкт самосохранения, способ защитить себя от разочарований и боли. Благодаря такому самообману у Роксаны появлялось ощущение, будто из них двоих именно она ставит условия, а для нее это всегда было очень важно.
Подняв голову, Роксана увидела, что Ральф все еще ждет ответа, и лицо его при этом было таким, что она с трудом подавила дрожь внезапного и необъяснимого страха. Взгляд Ральфа был пристальным, сверлящим, словно от ее ответа зависела его жизнь.
Стараясь выиграть время, Роксана отпила еще глоток вина, потом поправила волосы и беспечно улыбнулась.
– Через год? – повторила она. – Что ж, если бы я могла оказаться, где захочу, я выбрала бы пляж где-нибудь на побережье Карибского моря. И, разумеется, чтобы рядом был ты.
– Рад это слышать, – ответил Ральф, и его губы дрогнули в улыбке.
– А еще мне бы хотелось, – мечтательно добавила Роксана, – чтобы, кроме тебя, рядом оказалось штук десять официантов в белых тужурках, готовых незамедлительно исполнить любое наше желание, любой каприз. Они бы подавали нам еду и напитки, рассказывали забавные истории, но главное – они должны мгновенно исчезать, как только мы захотим остаться наедине с морем и закатом.
Отпив еще глоток из бокала, Роксана снова посмотрела на Ральфа. Ее сердце отчаянно билось. «Понимает ли он, – подумалось ей, – что я только что описала идеальный медовый месяц?»
Ральф продолжал смотреть на нее, и лицо у него было таким, какого Роксана еще никогда у него не видела. Внезапно он взял ее за руки и поднес их к губам.
– Что ж, ты этого заслуживаешь, – сказал он хрипло. – Ты заслуживаешь всего, чего бы ни пожелала!
Роксана почувствовала, как у нее перехватило горло. Она хотела что-то сказать, но Ральф не дал ей вымолвить ни слова.
– Мне очень жаль… Прости меня за все, Роксана, – пробормотал он. – Когда я думаю обо всем, что тебе пришлось пережить из-за меня, я…
– Не надо извиняться и не надо ни о чем жалеть, – мягко возразила Роксана и несколько раз моргнула, чтобы избавиться от набежавших на глаза слез.
Перегнувшись через стол, она прижала к себе голову Ральфа и стала целовать его глаза, щеки, губы, которые тоже оказались мокрыми, солеными от слез.
– Я люблю тебя… – прошептала Роксана, чувствуя, как на нее накатывает волна жгучего, горького счастья. – Я люблю тебя, Ральф, и мы вместе. Это главное. На самом деле мне ничего больше не нужно.
Главный корпус больницы – внушительное здание в викторианском стиле – располагался в центре ухоженного парка. Был первый день апреля, светило яркое солнце, и деревья, очнувшиеся от зимней спячки каких-нибудь пару недель назад, уже щеголяли в свежих, ярко-зеленых нарядах.
Выбравшись из такси, Роксана огляделась по сторонам и рассмеялась.
– Что тебя так развеселило? – поинтересовалась Кендис.
– Как это похоже на Мэгги! Несомненно, она выбрала самую красивую больницу в здешних краях. Ты только погляди – это не парк, а просто картинка! Я уверена, что наша Мэгги ни за что не стала бы рожать в лондонской больнице. Там все так мрачно – особенно по сравнению с этим!..
– Да, ты права, здесь очень красиво, – согласилась Кендис, останавливаясь перед столбом со стрелками-указателями. – «Родильное отделение», – прочла она. – Нам туда?
– Можешь, конечно, сходить в родильное отделение, если тебе интересно. – Роксана чуть заметно вздрогнула. – Что касается меня, то я предпочитаю оставаться в блаженном неведении.
– «Так где же нам ее искать?» – растерянно спросила Кендис. – Ничего не понимаю…
– Ладно, идем. Лучше кого-нибудь спросим, – нетерпеливо бросила Роксана и решительно зашагала вперед.
В просторном приемном покое они обратились к дежурной медсестре, которая тут же ввела имя и фамилию Мэгги в компьютер.
– Миссис Дрейкфорд лежит у нас в «Голубом крыле», – с улыбкой сказала она. – По этому коридору до конца, а там на лифте на пятый этаж.
Поблагодарив дежурную, подруги отправились по указанному коридору.
– Терпеть не могу больничный запах, – поморщилась Кендис, разглядывая выкрашенные светло-бежевой краской стены. – Если уж рожать, то лучше дома, чем в больнице.
– Ну да, – подхватила Роксана. – Ты у нас непременно будешь рожать в ванне – под звуки флейт и при свете ароматизированных свечей.
– Да нет! – Кендис рассмеялась. – Вряд ли. Просто я бы предпочла, чтобы это происходило дома, а не в какой-нибудь больнице, где все пропахло дезинфицирующими средствами и лекарствами.
