Журден любовался изысканно тонким профилем девушки, пока она в тишине размышляла о разнице в социальном положении их семей. Его обуревало желание поцеловать ее в щеку и в губы. Однако он уже знал, что лучше подождать, когда Сидони сама этого захочет, и никогда не навязывал ей свои ласки – даже невинный поцелуй.
– Если вы утомлены, Сидони, ложитесь спать, – произнес Журден тихо.
Представив ее в кровати, в белой ночной сорочке, он заволновался.
– Отчего бы я утомилась? Я целый день ничего не делала – только листала журналы и беседовала с вашей матерью. Нужно будет уволить женщину, которая приходит за ней ухаживать, пока вас нет, ведь теперь дома постоянно буду я! Ненавижу бездельничать! Я с удовольствием займусь уборкой, и готовить тоже буду сама.
– Но целесообразно ли это? – осторожно спросил Журден. – У вас наверняка скоро появятся новые клиентки, новые заказы. И их будет много: красавицы Роберваля по достоинству оценят ваше мастерство!
Сидони с раздражением воззрилась на жениха, потом немного отодвинулась, вынуждая его убрать руку.
– Без швейной машинки я работать не смогу, а забрать свою мне не удалось. Господи, это был ужас – вчера, когда мне пришлось запрягать лошадь и грузить вещи на повозку! А потом Жасент отказалась мне помочь…
– Вы посвятили меня в печальные подробности вашего отъезда. И вот что показалось мне странным… Разумеется, отец поступил жестоко, когда вас ударил, и я понимаю ваше возмущение, но вы так и не объяснили, что же стало тому причиной. Вы ведь давно не ребенок, Сидони, и даже если высказали свое мнение на тот или иной счет, он не имел права вас за это бить!
Муки совести, обида… На Сидони вновь нахлынуло отчаяние, а в такие минуты она обычно становилась злой и язвительной. И она решила сказать Журдену правду.
– Мы ведь все равно скоро поженимся… Уважающая себя женщина не должна ничего скрывать от супруга, который ее любит!
По спине Журдена пробежал холодок. Он предпочел бы, чтобы Сидони сказала, что сама любит его, а не ссылалась на его чувства.
– Я вас слушаю, Сидони, и заранее благодарю за искренность.
Она объяснила, с чего начался их с отцом конфликт, выставив Пьера глуповатым бабником, который легко идет на поводу у своих инстинктов.
– Мне надоело молчать. Родители души не чаяли в зяте, относились к нему как к сыну, представляете? Хотя у них только один сын – Лорик!
– Словом, вы сочли возможным отомстить за брата, который уехал из дома на поиски приключений…
В голосе жениха Сидони уловила упрек. Имя брата-близнеца до сих пор болью звучало в ее сердце. Это было мучительно.
– То была не месть, а восстановление справедливости. Теперь родители знают, что за человек на самом деле их зять. Хорошо, что все это не затронуло Жасент: ее сочли жертвой.
– Жертвой? Я в этом сомневаюсь. Жасент и Пьер выглядели такими счастливыми на свадьбе! Думаю, их любовь искренна и крепка. В сущности, ваша сестра вольна была принять прошлое супруга, точнее, смириться с ним. Если я правильно понял, вы тоже знали, что у Пьера с Эммой был роман. Почему же вы два года молчали, а теперь вдруг открыли этот секрет отцу?
– Начнем с того, что я не сказала ничего конкретного, то был всего лишь намек. Пьер сам захотел исповедаться.
– Скверное дело! – с сожалением пробормотал полицейский.
Сидони не понравились эти слова. Она встала и, скрестив руки на груди, принялась ходить из угла в угол. Через некоторое время девушка проговорила тихо, чтобы не побеспокоить Дезире Прово, находившуюся у себя в спальне на втором этаже:
– Вы осуждаете меня, Журден, я это чувствую! Похоже, мир вокруг меня рушится! Я сбежала из дома, разбила сердце деду, сестра меня презирает, а вы обвиняете в том, что я наделала глупостей. Господи, как же мне теперь быть?
Девушка замерла – бледная, в полнейшем смятении. И в самом центре ее отчаяния вдруг обозначился образ Лорика, его мужественное лицо – отчетливо, в мельчайших деталях. Сидони стиснула зубы, чтобы не застонать, так сильно ей хотелось, чтобы брат вдруг появился тут, в этой комнате, и она могла бы укрыться в его объятиях.
– Простите меня, моя дорогая! – вскричал Журден, подходя к девушке. – Вы расстроены, и это вполне объяснимо. Столько перемен случилось за такое короткое время, а тут еще я осмеливаюсь вас огорчать! Сидо, все устроится. Завтра же я куплю вам швейную машинку, и ее доставят на дом. Слава богу, у меня есть сбережения и я смогу вас порадовать!
Он притянул ее к себе и стал утешать, как ребенка. Сидони позволила ему это, почти не замечая его ласк. Журден же осыпал легкими поцелуями волосы и щеку невесты, наслаждаясь ее запахом, в котором смешались нотки лаванды и рисовой пудры.
