В характере женщины таится так много противоречивого, что, порой, она и сама не понимает, почему поступает так, а не иначе. И все же, главное, что отличает её от мужчины — это умение любить, даже если это противоречит здравому смыслу.
— Всё в порядке, пожалуйста, проходите, третье купе.
— Благодарю, — я поднял чемодан и, поднявшись в тамбур вагона, направился к купе, держа по привычке билет в руке, словно ожидал еще одной проверки.
Дверь была открыта, и, заглянув в неё, я увидел женщину, которая убирала чемоданы под сиденье. Ей это никак не удавалось, и, видя её затруднения, я громко произнес:
— Извините, я ваш попутчик, разрешите помочь? — и словно в оправдание, что я действительно попутчик, многозначительно указал на билет, зажатый в руке.
— Очень вовремя. Никак не могу справиться с багажом, — говоря это, она обернулась в мою сторону, и я увидел, что мне повезло. Моей попутчицей оказалась миловидная женщина лет тридцати, тридцати пяти, с вьющимися каштановыми волосами, и очень выразительными чертами лица. Нельзя сказать, что это было лицо фотомодели, но достаточно было беглого взгляда, чтобы сказать, что она чрезвычайно симпатичная.
Я поставил чемодан на пол и быстро убрал её в нишу под диваном, после чего поднял с противоположной стороны сиденье и убрал свой.
— У вас нижнее место? — нежным, приятным голосом спросила она.
— Да, но я готов уступить его вам, мне все равно где спать.
— Спасибо, дело в том, что у меня, — она не успела договорить, так как в этот момент в купе с шумом и криками, — мама, мама, — буквально ворвались две девочки. Судя по их внешнему виду, я сразу понял, что это её дети. Младшая, которой не было и пяти, была точной копией матери. Это было видно невооруженным взглядом, а вторая, года на два или три постарше, хотя и была менее похожа на мать, имела много общего, и первое, что бросалось в глаза, такие же вьющиеся каштановые волосы.
— Рано радовался, — подумал я. Ехать в одном купе с детьми такого возраста было малоприятным удовольствием и, судя по выражению моего лица, которое не ускользнуло от моей попутчицы, она это сразу поняла и, потому тут же раздался её строгий и вместе с тем матерински ласковый голос:
— Тише, почему вы так шумите? Я разговариваю с посторонним человеком, и, следовательно, вначале надо поздороваться, а уже потом обратиться ко мне и не так громко, чтобы вас слышали в другом конце вагона. Или вы думаете, что я вас не услышу?
— Мам, — уже совсем другим, спокойным и рассудительным голосом, произнесла старшая, — там, на платформе, продают торты и пирожки, давай купим в дорогу? — Её жалобные глаза буквально умоляли мать сделать то, о чем она просит. В это время младшая, стояла за спиной сестры и исподтишка смотрела на меня. Я невольно смутился, словно именно я был причиной, что мать так осадила радостный детский порыв и, чтобы как-то смягчить ситуацию, неожиданно произнес:
— А что, может быть нам действительно купить в дорогу чего-нибудь сладкого, а то я так и не попробовал кондитерских изделий местного производства?
— Мам, дядя тоже будет, пойдем, купим что-нибудь? — и она, ухватила мать за руку, а за ней и младшая, которая последовала примеру сестры. Обе, буквально потянули мать из купе. Почувствовав, что нужно проявить какую-то инициативу и смягчить ситуацию, я сказал:
— Вы доверите мне купить что-то?
— Да, только ни в коем случае не разрешайте им выходить из поезда.
— Мам, честное слово мы не выйдем.
— Хорошо, подождите, я дам вам деньги.
— Потом разберемся, — сказал я и, выйдя из купе, направился к выходу из вагона, потом, подумав, остановился и, наклонившись перед идущими за мной девочками, сказал:
— Так, вы стойте вот у этого окна, а я выйду, и вы мне покажете что купить, договорились?
— Да.
Я вышел из вагона и увидел двух женщин, которые торговали едой. Они как раз стояли напротив окна, к которому буквально прилипли девчушки.
— Так, чем можно не отравиться до Москвы?
— Ой, да всем, мы шо враги себе, чай каждый день здесь толчемся. Если шо, нас проводницы враз с потрохами сожрут.
— Понятно. Тогда торт, — и я показал на одну из коробок и посмотрел на девчат. Они радостно закивали головой и стали показывать рукой в сторону корзины. Не понимая, что они имеют в виду, я поинтересовался у продавщицы:
— А что еще есть?
— Боже ж мой, да у се: и пироги с картошкой, и вареники с вишней и творогом, и блины. Вторая, видя, что я хороший покупатель, тут же добавила:
— А вот возьмите сальца, домашнее и пироги с капустой и грибами.
В замешательстве, я снова обернулся и неожиданно сказал:
— Так, вот деньги за торт, а вы не уходите, я сейчас узнаю, что дамы хотят и вернусь. Я мигом.
