Филипп никогда не мог оставаться равнодушным к слезам женщины. Он, притянув ее к себе, обнял ее, и в этом объятии смешались и его гнев, и его страсть. Он с трудом сдерживал желание как следует встряхнуть ее. Она терпела, опустив руки по швам.
— Я должен был тебе высказать все о Минетт, и ты должна наконец понять, скучает девочка по дому или нет.
— Да, я знаю, что она скучает. Но и я тоже! — крикнула Анжела.
Он не обратил никакого внимания на ее слова.
— Ей очень плохо там, на кухне…
— Но ведь ты настоял на том, чтобы нанять мадемуазель Оре!
— Я был прав. Ты в ней нуждалась, и теперь это вполне очевидно! Но для чего отдавать Минетт на растерзание этим волкам? Она еще совсем маленькая, все слуги ей завидуют, а шеф-повар, скорее всего, намерен ее соблазнить…
— Эти вопросы должна уладить мадам Арке. Филипп, я ведь справлялась с "Колдовством". Неужели ты считаешь, что управиться с таким маленьким хозяйством выше моих сил?
— Извини меня, Анжела, но сейчас ты живешь в совершенно ином мире.
Подняв руки, она порывисто прижалась к его груди.
— Я хочу домой… — сказала она, и вновь голос ее сорвался на рыдания.
Вид его гордой жены в слезах, умоляющей его вернуться домой, надрывал ему душу, вызывал волну жалостливой любви, которая тут же взбодрила его естество.
Она так плотно прижималась к нему, что сразу почувствовала движение чего-то твердого по ее бедру, — она поняла и… тут же ослабела от нахлынувших на нее чувств.
Он страстно поцеловал ее.
— Дорогая Анжела, твой дом здесь, рядом со мной.
У нее были соленые от слез губы, но она все еще сердилась, как на свою слабость, так и на него. Осознание всего этого еще больше трогало его душу.
Иногда они ласкали друг друга, упивались друг другом так, что казалось, будто бы им никогда не достичь пресыщения. Стянув атласное платье с ее плеч, он нежно покусывал ее кремовое тело. Платье соскользнуло на пол и стало похоже на голубую лужицу возле ее ног. Он ожесточенно стал снимать свой элегантный наряд, бросая его элементы один за другим на спинку стула.
Они, обнаженные, приблизились друг к другу, и она застонала от непреодолимого желания. На кровати он, весь дрожа от страсти, проник в нее, и испытываемое при этом ими удовольствие лишь становилось все острее от только что погасшей ссоры.
Несколько недель спустя Филипп, оставив Анжелу в Париже, совершил поездку в свое родовое поместье "Сан-Суси".
— Понятия не имею, в каком состоянии сейчас находится шато, — сказал он ей перед отъездом. — Хочу надеяться, что в нем все еще можно жить и оно вполне обитаемо! Только убедившись в этом, я смогу показать тебе его.
Он уезжал туда предположительно на несколько недель, — все зависело от того, что он там обнаружит. Анжела с трудом позволила себя уговорить остаться в Париже, хотя чувствовала, что умрет от скуки и одиночества в этом холодном городе без Филиппа.
Однажды, после полудня, вскоре после отъезда Филиппа, ей сообщили, что к ней пришли два джентльмена. У дверей стоял молодой виконт Рулад со своим приятелем. Она приказала слугам проводить гостей в салон на первом этаже и принести поднос с кофе и бутылкой хереса.
Когда она вошла в салон, оба молодых человека встали. Виконт, прошептав: "Очаровательная!" — не скрывая своего откровенного восхищения, поднес протянутую к нему руку Анжелы к губам. Он представил ей своего приятеля месье Дельруа. Оба они были моложе Филиппа и ниже его ростом. У виконта была стройная хрупкая фигура с узкими плечами и глаза, в которых, насколько она помнила, постоянно сквозили насмешка и озорство, но весь его внешний вид говорил о его слабом здоровье. Его спутник был значительно крепче сбит, а его молодость была более привлекательной.
— Надеюсь, мы вам не навязываем насильно своего общества, мадам маркиза, — сказал виконт Рулад. — Мы явились сюда в качестве просителей, но не за себя, а за одного хорошего друга.
— Вы меня заинтриговали. — Весьма знаменательно, отметила она про себя, что он назвал ее титул. Анжела с достоинством, хладнокровно, указала им жестом на стулья, и села сама на стул напротив, подбирая пышные юбки.
— Так кто же этот ваш хороший друг?
Виконт, открыв дверь, прежде выглянул в холл, и только потом ответил:
— Вы, несомненно, слышали о мадам де Сталь?
— Нет, месье, не слышала.
Молодые люди переглянулись, слегка подняв брови в забавном удивлении.
— Да, это будет разочаровывающей новостью для этой дамы, — сказал виконт в своей обычной насмешливой манере. — Мадам де Сталь — жена шведского посла. Ее отец — знаменитый французский банкир, который повсеместно пользуется большим уважением, так как судьба правительства целиком зависит от тех займов, которых он сумел для него добиться.
Месье Дельруа рассмеялся.
— Ее салон привлекает самых влиятельных людей в Париже, — продолжал виконт, — и прежде был известен далеко за пределами Франции. Очень часто самые важные визитеры искали возможности посетить его.
— Ну и что? — осторожно спросила Анжела.
— Она выразила желание познакомиться с вами.
