– Адьяхо, – со значением сообщила Зельна. – Настоящие хозяева этих мест. О них очень мало известно. Они признали дороги нашей территорией, поэтому путешественники с ними практически не встречаются. А те безумцы, которые решились ночевать в степи, уже никогда не возвращались. Местные дикари их не боятся, наверное, потому, что адьяхо признали их право тоже здесь находиться. А вот нас они считают чужаками и потому нападают, когда могут. Если встретишься с ними…
– Но кто они? – недоумевал Киата. – На каком языке говорят? Ведь можно же договориться.
– Они не говорят, – хмыкнула леди. – Потому что они животные. Больше всего они похожи на диких собак, но больше и умнее. Они бродят огромными стаями, и я уверена, что они могут как-то переговариваться между собой. По крайней мере те немногие, которые выжили после встречи с ними, рассказывали, что действуют они на удивление слаженно.
– Я все равно пойду, – равнодушно пожал плечами охотник. – Справлялся с тварями, и с собаками как-нибудь справлюсь. Я, знаешь ли, не боюсь животных.
– Как хочешь, – надулась Зельна. – Я тебя предупредила.
Она явно очень хотела, чтобы он остался в городе или, по крайней мере, не отлучался надолго. Это было странно: разве не для того она пригласила его, чтобы изловить тварь? Впрочем, как выяснилось, есть еще что-то… и это что-то, похоже, находится в Шоллге. Если бы не желание заполучить обещанную книжку, он бы плюнул на все эти ребусы. Это не работа охотника – загадки разгадывать. Но один раз можно было пойти против принципов, тем более, что дополнительный азарт никак не мог помешать в охоте на столь серьезного монстра. Кстати, про монстра Зельна так ничего и не рассказала, а местных легенд Киата не знал, что зато он чувствовал, с каким суеверным ужасом она произносит это имя, а леди вовсе не казалась впечатлительной барышней. Скорее уж наоборот.
В конце концов он решил отправиться в степь, как и планировал раньше, но держаться поближе к городу и возможной разгадке, тем более, что Великого Духа пару раз видели именно здесь.
Он неспешно шагал вперед, принюхиваясь, почти не оглядываясь по сторонам. Примерно к полудню вокруг него сгустилась звенящая пустота. Все вокруг: хрусткая трава под ногами, выцветшее небо, дальние горизонты – все это стало казаться сном, фантазией, навязчивым воспоминанием, которое почему-то прицепилось, и от которого невозможно избавиться. Вскоре он перестал обращать внимание на наваждение. Настоящей реальностью стала лишь эта звенящая пустота, в которой где-то далеко ощущалось шевеление чьих-то жизней. За спиной шумел Шоллг, огромный, разноцветный, наполненный густым движением. Его тягучие потоки цвели посреди степи, словно факел. Впереди не было почти ничего, только мелкие тусклые точки мышей, птичек и прочей живности. Потом охотник перестал воспринимать их таким образом, они превратились в смутные шевеления, не имеющие никакого значения. Он чувствовал, что в степи есть жизнь, но никаких потусторонних проявлений здесь пока не наблюдалось.
Киата брел, как во сне, дожидаясь, когда придет необходимая ясность ощущений. Никто не учил его этому. У каждого охотника свои способы выследить зверя, и даже его собственный учитель употреблял какие-то специальные заклинания, чтобы обрести чутье или заставить монстра выйти из укрытия. Киате не требовалось ничего такого. Он безразлично отмечал, как сквозь его тело начинает просачиваться солнечный свет, как опасно колеблется степь, и он уже почти ничего не видит, как тело становится таким легким, что его запросто может унести ветер, как слегка зудит кожа, соприкасаясь с вечностью… Он исчезал. В краткий миг перед гранью его охватил страх; так всегда бывает, когда обычное человеческое сознание соприкасается с тем, что за пределами его понимания. Но Киата не был обычным человеком, он был охотником, а потому не сдрейфил на пороге, за которым неопытного путника могло поджидать все, что угодно, включая безумие и смерть. И мир вдруг вспыхнул перед ним с потрясающей четкостью.
Киата остановился, наслаждаясь своей измененной личностью. Степь звенела. Она была четко видна до самого горизонта. Обновленное тело с легкостью воспринимало все запахи, неразличимые звуки, тончайшие движения воздуха. Обновленный мозг мыслил удивительно ясно, а смутное прежде чувство, называемое интуицией, стало основой его мышления.
Киата был вполне способен удержать такое состояние несколько дней. Его новому телу требуется очень мало сна и еды, и именно эти важнейшие источники человеческого существования представляют сейчас для него наибольшую опасность. Слишком много пищи отвлечет организм от выполнения основной задачи, а сон может увлечь его дух неизвестно в какие дали. Запросто можно уснуть и не проснуться. Но охотник знал, как избежать всех этих неприятностей. Зато теперь, когда он перешел на другую сторону собственной личности, словно бы вывернулся наизнанку, являя миру бессмертную часть себя, он стал сродни Великому Духу, на которого охотился. Теперь Киата сможет учуять его, как бы тот ни прятался.
