Рутинная жизнь нагоняла тоску. Так было, пока в Радогощь не пришла война. Степняки налетели ночью, выжгли избы и землянки дотла, увели мужиков и девок в плен. Кому–то повезло спрятаться. Тогда люди побежали за помощью к Кислице. Ведьма – не ведьма, а всё же своя, не чужачка. Кислица не отвернулась, вылечила раны, помогла кое–как обустроить общий сруб, договорилась с водяником, чтобы тот двигал жернова на мельнице без подати хотя бы ближайшие несколько седмиц. Знала ведьма, что забудут её добро, но ничего не взяла, да и Ягине посоветовала не просить, если сами не настаивают.
– Ты возьмёшь, – говорила Кислица, – а потом с тебя возьмут в семь раз больше, и не люди, и не булками да пирогами.
Вскоре всё забылось, стёрлось по весне, пришли новые люди, сделали свежие срубы, наставили изб и землянок, кто–то даже начал мечтать о каменных домах, но его быстро засмеяли, мол, где же это видано, чтобы вместо досок – камень.
Теперь в городах строили много бело–красных домов, лепили из глины украшения. Так поступали богатые купцы, желавшие встретить старость в тепле и достатке. Оно и правильно, ведь каменный дом не разваливался десятилетиями. Изба Ягини держалась на ворожбе. Сруб–то был заговорённый. Кислица говорила, что древесные доски приносили духи Нави из того леса, который стоял за алатырь–камнем. Правда, брехня – неясно, только изба стояла давно и не портилась от снега, проливных дождей и жуткой летней жары.
Ягиня вздохнула и принялась перебирать травы. Вереск и полынь наверняка понадобятся. Придётся перетолочь, сделать отвар, а остатком окурить избу, чтобы отогнать непрошенного гостя. Пусть ругается Мрак, сколько хочет. Вечно ему не нравилось отдыхать у Ягини из–за неприятных запахов, мол, за версту несло обережной защитой и полевой горечью. Теперь–то будет ругаться ещё больше. Сам виноват. Не она же заставляла его красться к молодице.
– Распоялся, – пробормотала ведьма. – Вечно всё не как у братьев.
Светоч, Месяц и Мрак скакали по всему свету, не зная снов. Боги наказали им останавливаться для отдыха только у ведьм, обитавших возле грани. Каждый из братьев мог немного отдохнуть и поесть, а потом отправляться в путь и скакать дальше. Но если багряный Светоч и бледный Месяц покорно выполняли волю богов, то Мрак вечно норовил вытворить что–то лихое, а после ускакать со злым хохотом.
– Паршивец, – фыркнула Ягиня, вспомнив дикий взгляд чёрного всадника. – Но ничего, и на тебя найду управу.
– Найди уж, хозяюшка, – зашевелился рядом Всполох. – А то спасу от него, окаянного, не будет.
3.
