Патриция ответила звонкой пощечиной и, разъяренная, не закончив обсуждения, ушла домой. При последующих, увы, неизбежных деловых встречах, она делала вид, что ничего не произошло. Она затратила уже так много сил и денег на этот проект, что отказываться от него только из антипатии к этому человеку было слишком большой роскошью.
Теперь, обговорив и обсудив все, она только наблюдала, как идет ремонт и занималась основным делом — заказом оборудования для магазина и товаров для открытия.
Кроме того, она подбирала способных портных для салона мод и продавцов, проверяя каждого — насколько образцово он сможет выполнять свою работу. В конце концов, она набрала людей, которыми осталась довольна. Патриция опять так завертелась в круговороте дел и занятий с Эмилем, что для Джонни оставалось времени еще меньше, чем в Бостоне.
Мальчик почти все время проводил с отцом и сблизился с ним чрезвычайно. И хотя Патриция считала это благом для обоих, она боялась стать чужой сыну и твердо решила выкраивать ежедневно хоть немного времени для общения с Джонни.
Напряжение последних месяцев не прошло даром — она побледнела, похудела, под глазами образовались синеватые круги, и все лицо очень осунулось. Это замечали все, но только Полина осмелилась посетовать, что Патриция не щадит своего здоровья.
Еще одна мысль терзала Патрицию. Живя в одном городе со своими родителями, она так и не решалась навестить их, помня, как мать отказалась от нее.
Но однажды ноги сами привели ее к родному дому. Подойдя ближе, она хорошо рассмотрела дом. Он выглядел таким же неухоженным, как и дом Полины. Краска на стенах облезла, газоны заросли, и стали проседать ступеньки на крыльце.
Война принесла семье Колдуэллов разорение так же, как и другим старинным новоорлеанским семьям.
Тяжело вздохнув, она решительно открыла калитку и постучала в дверь. Ей открыл их старый дворецкий и, узнав ее, замер. Они стояли и смотрели друг на друга, пока дворецкий не опомнился и не воскликнул:
— Мисс Патриция! — его лицо озарила улыбка. — Мой Бог! Как же хорошо вы выглядите!
— Здравствуй, Джозеф! Как поживаешь? Как все остальные?
— Чудесно, мисс Патриция, чудесно! Ваши родители по сравнению с другими процветают.
— Как ты думаешь… — хотела было спросить она, но запнулась. Дворецкий сразу понял, о чем хотела спросить Патриция, и печально покачал головой.
— Нет, мэм… Не думаю, что они захотят увидеть вас. Я схожу и спрошу, если вы хотите.
— Попробуй! — сказала она и осталась ждать.
Не прошло и нескольких минут, как дворецкий вернулся. Стараясь не смотреть в глаза Патриции, он произнес:
— Мне жаль, мисс Патриция, но миссис Тереза… Она сказала: «нет».
— Что же, спасибо, и извини за беспокойство, — пробормотала Патриция и собралась уже уходить, как вдруг остановилась.
«Ну, уж нет! Просто так она отсюда не уйдет. Теперь она уже была совершенно другим, сильным человеком, а не глупой девчонкой, какой была прежде».
К удивлению дворецкого, она резко развернулась и, отстранив его, побежала в гостиную. Дворецкий жестом пытался остановить ее, но не смог. Мистер и миссис Колдуэлл были ошеломлены, увидев ворвавшуюся в гостиную дочь. Тереза при виде дочери всплеснула руками и начала быстро-быстро обмахивать себе лицо веером, а ее муж широко раскрытыми глазами смотрел на дочь и молчал.
— Не беспокойтесь! — спокойно сказала Патриция. — Я долго не обременю вас своим присутствием. Я знаю ваши чувства ко мне. Но я здесь сейчас для того, чтобы и вы узнали мои чувства и мои мысли. Честно говоря, мне не стыдно за то, что я сделала. Я спасла Федерико жизнь, а вы за это отреклись от меня. Бог вам судья! Но я хочу вам сказать, что вы эгоистичны и слепы. Вы сказали мне, что больше не считаете меня членом своей семьи. Все, что я могу сказать вам по этому поводу — слава богу!
И прежде чем кто-нибудь из ее родителей смог произнести хоть слово, она повернулась и ушла, оставив их в шоке. Патриция вихрем прибежала к себе домой и, влетев в комнату Эмиля, заставила его вздрогнуть.
— О, господи! Что ты так врываешься? — воскликнул он.
— Ну и день выдался сегодня! — взорвалась она и швырнула свою сумочку, а затем ухватилась за бутылочку с мазью.
— Успокойся! — сказал Эмиль, едва удерживаясь от смеха. — Тебе не следует растирать меня, когда ты пребываешь в таком ужасном настроении. Ты разломаешь все мои кости!
Она нахмурилась, а потом, тяжело вздохнув, сказала:
— Не волнуйся! С тобой будет все в порядке.
— А теперь расскажи мне, кто так испортил тебе настроение? — спросил ее Эмиль.
Патриция села в кресло и ответила:
— Я ходила навестить своих родителей. Я жила надеждой, что все-таки победит здравый смысл, но нет… Они даже отказались видеть меня.
Впервые за долгое время Эмилю стало жаль жену. Это он был виноват в разрыве между ней и ее семьей.
— Мне очень жаль, Патриция, — сочувственно произнес Эмиль.
— А мне теперь нет, — зло выкрикнула она. — Пара выживших из ума ханжей! Они сами себе навредили этим, потому что только я смогу им помочь! Но я высказала им все, что о них думаю! Мне неприятно даже думать, что они — мои родители!
