Во втором головокружительном романе серии-бестселлера «Наследники Чикаго», по мнению «USA Today», вампир Элиза Салливан попадает в зыбучие пески политики Стаи.Вампиры создавались, а не рождались — пока не появилась Элиза Салливан. Будучи единственным существующим ребенком-вампиром, она выросла с тяжелым наследием и пыталась убежать от своего прошлого. Потом обстоятельства заставили ее вернуться в Чикаго, и она осталась, чтобы его защищать. Вместе с оборотнем Коннором Киином, единственным сыном Апекса Стаи Габриэля Киина, она противостояла сверхъестественному злу, которое угрожало навсегда уничтожить Чикаго.После того, как улеглась пыль от нападения, Элиза очень удивилась, когда Коннор пригласил ее на как правило частное мероприятие Стаи в северных лесах Миннесоты, и теплому приему, который ей оказали некоторые члены семьи Коннора, несмотря на то что она вампир. Но мир длился недолго. Оборотни рассказывают истории о монстре в лесу, и когда празднование омрачается смертью, Элиза и Коннор оказываются в разгаре борьбы за контроль, которая вынуждает Элизу противостоять ее истинной сущности — при помощи клыков и всего остального.
Переводчик: Triadochka
Вычитка: Tei2113
Обложка: inventia
Переведено для http://neill-chloe.ucoz.com/
«Но нет покоя голове в венце».
— Уильям Шекспир[1]
Пока люди спят, монстры тусуются.
Может, технически это и не была тусовка. Не было ни светящихся палочек, ни электронной музыки, ни тусовщиков с безумными прическами и в флюоресцентной одежде. Там было несколько десятков оборотней и несколько вампиров — и одна не совсем ведьма, хвастающаяся росписью, которую она сделала в волчьем логове, в буквальном смысле этого слова.
Я была одной из вампиров, независимой Бродягой в городе Домов — включая Дом, возглавляемый моими родителями. А художницей была моя лучшая подруга, женщина, родители которой колдуны, но которая отказалась от магии в пользу кистей и красок. А сегодня еще и в пользу большого количества шампанского.
Лулу Белл стояла возле своего творения — десятков обнаженных женских тел всех форм, размеров и оттенков — держа в одной руке бокал шампанского, а другой указывая на картину и что-то рассказывая восхищенной аудитории. Она миниатюрная, с блестящим каре темных волос, обрамляющих ее бледное лицо в форме сердца и зеленые глаза. На ней были пестрая туника и серые леггинсы, красные туфли на шпильках и огромные серьги-висюльки, и она очень сильно походила на модницу.
Вокруг нее воздух сотрясала музыка, изобилующая басами. Ее аудитория по большей части была одета в кожу. Оборотни, члены Северо-Американской Центральной Стаи, в основном являются волками, и они настолько же красивы. Сильные мужчины и женщины, энергия которых кажется осязаемой, как будто их жизненная сила настолько крепкая, что может на самом деле сгущать воздух.
— Она выглядит счастливой. — Мужчина, сказавший это, стоял позади меня, его темная кожа и короткие темные волосы резко контрастировали с яркой рубашкой на пуговицах с короткими рукавами.
Это был Тео Мартин, один из сверхъестественных Омбудсменов Чикаго — связующее звено между людьми и Суперами. Конкретно в его случае, бывший коп с хорошими мозгами, небольшой одержимостью супергероями и, как я узнала, комиксами, в которых они существуют.
Теперь и я сотрудница ОМБ, по крайней мере, временно. Роджер Юен, новый Омбудсмен города, дал мне подработку, когда мой план продолжить работу во французском Доме Дюма рассыпался в прах. Я помогаю Тео и Петре, еще одной сотруднице Офиса Омбудсмена, решать сверхъестественные проблемы, возникающие в Чикаго; я буду помогать им до тех пор, пока не закончатся выделенные средства — или пока, наконец, не исчезнут горы бумаг ОМБ.
— Она действительно выглядит счастливой, — согласилась я. — По крайней мере, частично это явное облегчение. Она беспокоилась, что не сможет закончить вовремя. Стая не стала бы переносить вечеринку.
Сегодня в баре Стаи начинают подавать пиво, сваренное Стаей. Они хотели, чтобы роспись была закончена к вечеринке, и отказались договариваться с Лулу о другом сроке. Оборотни, как правило, не придирчивы… кроме тех случаев, когда дело касается бизнеса.
Тео сделал глоток коричневого пива, которое походило больше на шоколад, чем на выпивку. Потом кашлянул.
— Оно… густое.
— В хорошем или плохом смысле?
Он покрутил жидкость в стакане, темное пиво в противовес белой пене.
— Такое чувство, будто мне нужны нож и вилка. Ты должна попробовать, Элиза. Сама понимаешь, твои вкусовые рецепторы отличаются от моих.
— Со всей этой кровью и всем остальным, — сухо произнесла я.
Тео криво усмехнулся.
— Со всей этой.
Тео был прав. Не сказала бы, что оно было вкусным, но его многогранность была впечатляющей. Кто-то очень хорошо потрудился, чтобы заставить расцвести так много вкусов.
— Не думаю, что мне когда-нибудь понадобится снова его пить, — сказала я, глядя на Тео. — Но это… определенное достижение.
— Я не хочу пить достижение, — проговорил он. С этим я поспорить не могла.
Он махнул в сторону Лулу.
— Может, пойдем поздороваемся?
Лулу все еще беседовала со своими почитателями, кивая худощавому мужчине с седыми волосами, подстриженными под горшок. Я посмотрела на нее, дождалась, когда она наконец поднимет взгляд и осмотрится, а потом подняла свой стакан. Она подмигнула мне и вернулась к разговору.
— Готово, — сказала я. — Настоящий разговор может подождать, пока она не пройдет через свой строй воздыхателей. — Что давало нам время осмотреть помещение. Ведь нельзя бить людей, следящих за вечеринкой Суперов. Помимо оборотней, там была горстка полуголых нимф, которые господствуют над рекой Чикаго — некоторые из них заигрывали с членами Стаи — и несколько вампов из других Домов Чикаго.
