— На Зейна правила не распространяются, — произнесла она. — По крайней мере, такова его позиция. Он приходит и уходит, когда ему заблагорассудится, берет то, что хочет. — Она покачала головой и снова посмотрела на нас. — Я работаю в городе и у меня свое собственное жилье. Я заезжаю проведать ее.
— Ты делаешь ей одолжение тем, что не доставляешь проблем, — сказал Коннор.
Она пожала плечами.
— Вы здесь из-за Лорена, не так ли? Из-за прошлой ночи?
— Почему ты так говоришь? — спросил Коннор.
— Потому что если бы вы сказали мне, что мой брат в этом замешан, что он кому-то навредил, я бы не удивилась. То есть, я бы не назвала его жестоким. По крайней мере, раньше он таким не был. Но он делает то, что хочет, и всегда так поступал.
— Трэйгер говорит, что он мог злиться на Лорена.
— А на кого он не злится? — спросила Эвелин. — По утверждению Зейна, он всегда умнее всех. И позиция моей матери «мальчишки есть мальчишки» не помогает.
— Что насчет Кэша? — спросил Коннор.
— Кэшу все равно, что здесь происходит, пока это не привлекает внимание людей.
— Звучит весьма досадно, — тихо сказала я и обрадовалась, что она смогла найти способ немного дистанцироваться от драмы.
— Это отстойно, — произнесла она. — Они семья, но это отстойно.
— Ты знаешь, где мы можем найти Зейна? — спросил Коннор.
— Нет. Она говорила правду — он порой исчезает. Иногда они уходят вверх или вниз по берегу. Как она и сказала, он становится одержимым. Какой-нибудь идеей, хобби или еще чем. В последнее время он стал скрытным, что для него в новинку. Обычно он любит поболтать. — Ее голос был сухим. — У меня было такое чувство, что он увлекся каким-то новым проектом. Не знаю, каким — потому что он это скрывал. Но когда был здесь, он зависал в своем экране больше, чем обычно, говорил, что проводит «исследование».
— Что насчет его друзей?
— Джон, Бейо и Маркус, — произнесла она. — Его собственная маленькая банда.
— Он у них главарь? — спросила я, истолковав ее тон.
— О, да. Зейн плохо следует указаниям; он принимает решения. А остальные в основном зета-самцы[42]. Они сделают все, что скажет Зейн.
Коннор на мгновение отвел взгляд, глядя на воду, нахмурив брови, будто обдумывая… или принимая решение, прежде чем снова посмотрел на нее.
— Эвелин, буду с тобой честен — я считаю, что твой брат причастен к нападениям на Лорена и на вечеринку. Нам нужно его найти, пока еще кто-нибудь не пострадал.
Она лишь посмотрела на него, ее лицо ничего не выражало.
— Не могу сказать, что удивлена. Но я правда не знаю, где он. Вы можете спросить у его друзей, но если они и знают, то не скажут.
— Как ты думаешь, твоя мама позволит нам осмотреть его комнату? — спросила я.
— О. Эм, наверное, нет. — Эвелин улыбнулась, и в этой улыбке не было ничего радостного. — Но я плачу за жилье, и я позволю.
* * *
— Зейн кое-что у меня одолжил, — бросила Эвелин, когда мы проходили мимо ее матери, все еще сидящей на диване, теперь с пивом в одной руке и экраном в другой.
Мы прошли за ней по коридору, миновав маленькую ванную, заставленную безделушками, к спальне слева. Она открыла дверь, и оттуда донесся запах нестиранных простыней и выдохшегося пива.
— Он — сама элегантность, — сказала Эвелин, осматривая побоище.
Я бы сказала, все выглядело так, будто кто-то перевернул комнату вверх дном, но я подозревала, что это ее обычное состояние. Там были небольшая кровать, комод, прикроватная тумбочка, стол. Развлекательный экран и шкаф с двумя раздвижными дверцами. Одежда валялась повсюду — носки на полу, джинсы на кровати, куча рубашек в корзине для белья, куча всего, вывалившегося из шкафа. Пустые пивные бутылки стояли кучками в немногочисленных пустых местах, не заваленных одеждой, словно кегли для боулинга, ожидающие броска.
Это было совсем не похоже на хижину Джорджии или нашу, на дом, который делили Мэриан и Арне. И еще сильнее отличалось от штаб-квартиры Стаи в Чикаго.
— Я подожду снаружи, — сказала Эвелин и оставила нас одних.
— Какие мысли? — спросила я. — Нужны костюмы химзащиты?
— Что за гребаный бардак, — пробормотал Коннор, и у меня возникло ощущение, что он говорит не только об этом районе катастрофы.
— Ага. — Оставив всякую надежду на то, что выйду из этой комнаты, не нуждаясь в душе, я занырнула внутрь.
Комод находился ближе всего, поэтому я сначала пошла к нему, кончиком пальца раздвигая хлам. Там были монеты и кредитные карты, кусочки жевательной резинки, ручки, арахисовая скорлупа и крошки (настоящее ассорти). Ни бумажника, ни записной книжки с нацарапанными секретами, ни волшебного зелья.
— Да он свинья, — сказала я.
— И не поспоришь. — Коннор откинул одеяла на кровати, отчего в воздух подлетели снятая одежда и зловоние.
Я открыла несколько ящиков и обнаружила, что они в основном пусты, если не считать беспорядочно валяющихся то тут, то там футболок. Неудивительно, учитывая, что большая часть одежды была на полу.
