— Если хотите, чтобы с вами обошлись милостиво, разговаривайте повежливее, — отозвался Гэйлон, собираясь в комок.
Нанкус добродушно расхохотался в ответ. Его смех странно бухал в отверстой пазухе носа.
— К несчастью для тебя, дитя, на троне теперь другой король. Мне было приказано доставить герцога Госнийского в Каслкип целым и невредимым. О тебе, по-видимому, просто забыли упомянуть, однако мне кажется, что нет вещи более бесполезной, чем лишний король. Я догадываюсь, каким мог бы быть приказ относительно вашей царственной особы? — Нанкус спрятал меч в ножны и вынул из-за пояса кинжал, нежно погладив острое лезвие.
Дэрин снова задергался, пытаясь освободиться, однако во взгляде Гэйлона не было страха. Капитан снова схватил его за волосы и рывком поставил на ноги, запрокинув голову принца назад таким образом, чтобы обнажить беззащитное горло.
Но прежде чем он успел нанести удар, бок его пронзила острая боль. Он покачнулся и невольно попятился, на миг ослабив хватку. Гэйлону только того было и надо. Убегая, он полоснул кинжалом по руке еще одного солдата, а Дэрин успел броситься под ноги еще двоим, помешав им схватить Гэйлона.
Поднялась суматоха. Воспользовавшись растерянностью солдат, Гэйлон прыгнул с обрыва прямо на спину Кэти и погнал ее по узкому извилистому оврагу, чтобы отыскать удобное для подъема место и скрыться в лесу.
— Не дайте ему уйти! — закричал Нанкус. — Догнать и убить паршивца!
Четверо из шести остававшихся в живых солдат вскочили в седла и помчались в погоню. Роми, лейтенант отряда, подбежал к Нанкусу и попытался разжать его пальцы, чтобы осмотреть ножевую рану, нанесенную Гэйлоном.
— Я в порядке, — проворчал Нанкус, отталкивая его. После этого он повернулся к Дэрину. Стэггер, один из солдат Нанкуса, старый наемник, раненный в ногу, крепко схватил герцога и поставил на ноги.
— Куда он направится? — требовательно спросил Нанкус.
— Туда, где вы никогда его не найдете, — холодно ответил Дэрин.
Нанкус уже размахнулся, чтобы ударить его, но тело его пронзила такая острая боль, что он отказался от своего намерения. Некоторое время он старался устоять на ногах, чтобы не согнуться и не упасть. Теплая кровь растекалась по его животу. Проклятый мальчишка! Только по чистой случайности клинок не задел никаких жизненно важных органов, проникнув с левой стороны под нижний край кирасы. С большим трудом Нанкусу удалось сохранить контроль над мышцами лица и найти в себе силы, чтобы отойти в сторону. Роми пошел за ним следом.
Когда лейтенант стал отстегивать нагрудную пластину, Нанкус не стал мешать ему. Вместо этого он опустился на торчащий из-под снега валун и принялся размышлять. Роми тем временем обработал рану и перевязал ее чистой тканью.
Нанкус думал о том, что наконец-то герцог Госнийский у него в руках, но почему-то радости он не испытывал. Шестеро из двенадцати его солдат были убиты! Фейдир говорил им, что герцог не обладает сколько-нибудь значимыми магическими возможностями, однако он даже не упомянул о том, что герцог превосходно владеет мечом. К тому же еще этот мальчишка — принц королевства! Нанкус чувствовал, что это известие станет для Фейдира неприятным откровением. Ситуация оказалась не настолько простой, какой она выглядела вначале.
Огромные руки Роми казались уродливыми и неуклюжими из-за огромных суставов, однако он удивительно осторожно накладывал на рану последние слои бинта. Если бы Нанкус мог считать кого-то своим другом, то это мог быть только Роми. Четырнадцать долгих лет они работали и сражались бок о бок.
— Наверное, следовало бы разбить лагерь здесь, — предложил лейтенант.
Из-за давнишней раны в горло он постоянно хрипел.
— Нет, — возразил Нанкус. — До темноты мы успели бы проехать около пяти лиг.
— Боюсь, тогда мне придется готовить для тебя носилки.
Капитан мрачно посмотрел на старого ветерана, и Роми криво улыбнулся в ответ.
— По крайней мере отдохни, пока остальные не вернулись, — предложил он, протягивая капитану флягу с вином и укрывая его грубым шерстяным одеялом.
— Я думаю, они скоро вернутся. Мальчишка не мог далеко уйти. Кем бы он ни был, он всего лишь мальчишка.
— Всего лишь? — проворчал Нанкус, ощущая в боку острую боль. Сделав из фляги большой глоток вина, он поплотнее завернулся в одеяло и устроился прямо на снегу, привалившись спиной к холодному, мокрому камню.
Стэггер тем временем взвалил герцога на Эмбер и, прикрутив пленника к стременам, привязал кобылу к крепкому молодому деревцу. Затем они с Роми принялись грузить тела своих мертвых товарищей — каждого на свою лошадь. Нанкус наблюдал за ними без особого интереса, потягивая вино. Вскоре он опустошил флягу и улегся на спину, сосредоточившись на том, чтобы изгнать боль из своего мозга. Должно быть, он задремал. Ему снилось, что Роми тяжело вздохнул где-то неподалеку, но это было все, что он слышал.
Капитан проснулся с наступлением сумерек, все еще чувствуя легкий хмель. Боль не отпустила его. Коуз — молоденький солдат с Внутренних островов — с озабоченным видом присел возле него.
