Инструмент его оказался там же, куда Гэйлон сложил их нехитрые пожитки. Лютня была прислонена к стволу могучего дуба, но когда Дэрин наклонился за ней, внимание его привлек странный шорох, раздавшийся в траве сразу за кругом света, отбрасываемого костром. Дэрин прислушался. Шорох повторился — громче и ближе, затем зашуршало в другой стороне, и Дэрин потянулся к рукояти меча, который лежал вместе с остальным багажом. Не успел он, однако, вытащить меч из ножен, как на поляну выскочил из темноты боязливый кролик. Крошечное существо замерло в траве совсем недалеко от Дэрина, сгорбившись и уложив на спину длинные уши. Гэйлон у огня начал медленно подниматься на ноги, но Дэрин осторожно поднес палец к губам, сделав мальчику знак сесть на место. Затем он аккуратно снял плащ и стал медленно наклоняться, чтобы накинуть его на зверька. Кролик заметил его только тогда, когда герцог поднял вверх руки, и сделал неожиданный скачок в сторону. Дэрин повернулся за ним и бросился. Испуганный зверек высоко подпрыгнул, разворачиваясь в воздухе назад, и Дэрин, в последний момент тщетно попытавшись скорректировать свой бросок, запутался в собственных ногах и упал, покатившись по траве. А потом ему показалось, что кролик прыгнул прямо к нему в руки?
Герцог поднялся с холодной земли, крепко держа свой охотничий трофей. Мягкое, серебристо-серое тельце кролика трепетало в его руках, однако зверек не делал никаких попыток освободиться. Гэйлон, все еще сидя у костра, захихикал. Дэрин, почувствовав, как что-то прикасается к его ногам, посмотрел вниз и обмер: это был еще один кролик. Сидя на задних лапах, он барабанил передними по ноге герцога чуть выше ботинка. Третий кролик прошмыгнул между ногами Дэрина. Потом появились еще и еще зверьки. Внезапно вся поляна оказалась запружена сотнями кроликов, взявшихся неведомо откуда.
Это было уже чересчур даже для Дэрина. Еле слышно застонав, он выронил кролика, которого держал в руках, и ринулся к костру, топая ногами и громко выкрикивая:
— Кыш! Кыш! Пошли прочь!
До смерти перепуганные зверьки метались по поляне во всех направлениях, а Гэйлон скорчился от хохота и никак не мог остановиться.
Наконец поляна опустела. Дэрин, изогнув бровь, подмигнул Гэйлону, который все еще вздрагивал и утирал слезы с лица:
— Похоже, я пропустил занятное представление!
— Милорд, — с напускной серьезностью отвечал ему Гэйлон, — впредь вам придется быть крайне осторожным, если вы чего-то хотите. Это наглядный урок, который вы мне преподнесли.
Только через некоторое время до Дэрина дошла вся необычайность и нелепость происшедшего. Он закашлялся, пытаясь справиться со смехом, но Гэйлон не выдержал и снова расхохотался. Они хохотали до тех пор, пока у них не заболели все внутренности. Кроме того, теперь у них был кролик — не тот, первый, а другой, на которого Дэрин случайно наступил в суматохе, сломя голову мчась к огню.
Наконец усталый принц отправился спать. Не раздеваясь, он завернулся в одеяло возле костра. Несмотря на усталость, сон долго не шел к нему. Приподнятое настроение последних дней покинуло его, и он лежал неподвижно, прислушиваясь к тому, как Дэрин поет. Ему было странно, что такая старая и побитая лютня способна издавать столь чарующие звуки. Склоны отдаленных холмов эхом откликались на переливы голоса Дэрина, который пел старинную балладу о призраке прекрасной девушки, вернувшемся с того света, чтобы навещать бывшего возлюбленного. Возлюбленный оказался коварным и лживым человеком, недостойным ее великой любви, который долго раскаивался и в конце концов покончил с собой. Финал песни был счастливым, если можно считать счастьем воссоединение с любимым человеком после смерти.
Зажав в кулаке Колдовской Камень и прислушиваясь к песням герцога, Гэйлон все же заснул, и ему снились кролики, призрачные девы и колдовство. Затем начался совсем другой сон?
Прозрачный звездный свет лился на укутанный толстым снежным покрывалом дивный сад. Подобно духам зимы, неподвижно замерли статуи и замерзшие водопады фонтанов. При помощи своих вновь обострившихся чувств Гэйлон очень быстро понял, что сад ему снится, и статуи и деревья послушно исчезли. Твердый наст на снегу продолжал похрустывать под башмаками Гэйлона, и он, вдыхая полной грудью морозный воздух, протянул руку и потрогал снег под ногами. Снег был холодным и? не очень холодным.
Чувствуя, как сердце его бешено забилось, Гэйлон осознал, что каким-то образом его сон перешел в явь, и что он на самом деле находится в каком-то ином месте, не в лагере и не спит, а бодрствует. Паника охватила его, и Гэйлон проснулся, судорожно ловя ртом воздух. Некоторое время он лежал неподвижно, наслаждаясь реальностью жесткой, промерзшей земли поляны. Дэрин все еще пел, и Гэйлон, крепче сжав Камень в кулаке, снова смежил глаза.
