Вся комната была уставлена грубо оструганными столами, а на столах теснились многочисленные кувшины, колбы, чашки, ступки, загадочные приспособления и медикаменты всех видов. Возле одного из столов стоял спиной к Гэйлону высохший старик в пыльной темно-синей мантии. Тонкие руки так и ходили над заваленным всяким хламом столом, поминутно хватая пригоршню того, щепотку этого, наудачу опуская загадочные компоненты в стеклянную кастрюлю, стоявшую перед магом. В конце концов маг схватил чайничек, который висел на треножнике над пламенем свечи, и перелил его содержимое в кастрюлю.
— Ну вот, — довольно проскрипел старик. — Теперь смесь должна настояться, прежде чем затвердеет. Что ты хочешь? — спросил он внезапно, даже не повернувшись к Гэйлону.
Принц промолчал.
— Ну вот что, — желчно заявил старик, — скажи-ка по-человечески, чего ты хочешь?
На этот раз он повернулся лицом к мальчику и посмотрел на него в упор.
Колдовской Камень свисал с его шеи на толстой золотой цепи.
— Вы знали что я здесь? — удивился Гэйлон, не сводя глаз с Камня.
— Разумеется, — резко сказал волшебник. — Я в состоянии почувствовать Спящего. Зачем ты явился сюда? Надеешься выведать мои секреты? Кто подослал тебя?
— Никто? — под градом вопросов Гэйлон растерялся. — Просто я заблудился.
— Как ты мог заблудиться, если попал сюда?
— Но я даже не знаю, куда это — сюда и где оно расположено!
— Тем хуже для тебя. А теперь — проваливай!
— Я не?
— Хватит! Я сказал — проваливай! — маг угрожающе помахал в воздухе тонким пальцем. — А не то я отправлю тебя в такое место, где тебе понравится гораздо меньше.
В подтверждение своих слов маг схватился за свой Камень, и он засветился интенсивным синим огнем.
Гэйлон повернулся и отправился поскорее прочь, не заботясь о выборе направления. Он долго шел каким-то извилистым коридором, потом свернул в узкий тоннель и ни разу не остановился до тех пор, пока подземный ход не вывел его на открытое пространство. Снаружи по-прежнему была ночь, только свет здешних звезд свободно лился на бескрайнюю степь, совершенно безлесную. Только кое-где виднелись темные, голые скалы. Воздух пах солью и влагой.
Порыв ветра налетел ниоткуда, сильно толкнув принца в бок и выгнав его из-под прикрытия высокой скалы, спиной к которой он стоял. Казалось, что ветер ведет, направляет его в дальний конец пустоши. Было ли это исполнением угрозы старого мага? Гэйлон не успел сосредоточиться на этой мысли: луговина под ногами внезапно окончилась, и принц обнаружил, что стоит на самой кромке утеса. Глубоко внизу неспокойное море штурмовало мокрые острые скалы, и клочья седой пены взлетали высоко в воздух, превращаясь под хлесткими ударами ветра в соленый и сырой туман.
Гэйлон стоял неподвижно у самого края обрыва, зачарованный грохочущей внизу стихией. Особенно сильный и коварный удар шквалистого ветра толкнул его в спину, поднимая его над землей и переворачивая в воздухе. Он уже начал опускаться на скалу, но следующий налетевший шквал снова подбросил его, закружив, как сорванный с ветки сухой лист. Гэйлон непроизвольно растопырил во все стороны руки и ноги, стараясь упорядочить свое быстрое вращение, и вдруг осознал, что поднимается все выше над поверхностью воды и летит. Испуг его мгновенно превратился в буйную радость, и Гэйлон смеялся и громко кричал от восторга, ибо теперь он сравнялся с птицами, рожденными для полетов, и с невесомым пухом, который мчится по воле ветра, обгоняя бури и ураганы. Выше! Он должен подняться выше!
И ветер подчинился ему. Земля стремительно удалялась. Вокруг Гэйлона царила черная, бесконечная ночь, холодная и слепая, но он, опьянев от ощущения невероятной свободы и собственного могущества, больше не беспокоился об этом.
Потом снова появились звезды. Их было гораздо больше, и светили они гораздо ярче, чем те, которые Гэйлон когда-либо видел. Они сияли белым, неугасимым светом, и Гэйлон, любуясь открывшейся ему красотой, не заметил, как быстро приближается он к земле. Падение его тоже было не таким, каким бывает оно наяву или в страшном сне: столкнувшись с пружинящей мягкой поверхностью, принц снова взлетел высоко в воздух.
Внезапный прыжок, словно на огромных качелях, заставил его растеряться, а растерявшись, Гэйлон принялся хвататься за полосы странного света, которые обвились вокруг него. Его пальцы коснулись чего-то гладкого и тонкого, что он по ошибке принял за ствол дерева. Ствол этот согнулся под его весом, слегка уступил инерции его стремительного полета, а потом пальцы Гэйлона погрузились в мягкую поверхность, и он плавно соскользнул по ней вниз, на землю.
