Мальчик низко поклонился и пятясь выбрался из комнаты. Капитан почувствовал легкий приступ раздражения, которое всегда вызывали в нем все эти униженно кланяющиеся, раболепствующие существа. По его мнению, самый незначительный из слуг должен был обладать сильным характером и чувством собственного достоинства.
— Итак, капитан, — заговорил Фейдир, наливая в бокалы вино, — я уже знаю, что вы вернулись с пустыми руками. Есть ли, по крайней мере, какие-ни будь новости?
Нанкус принял бокал, но пить не стал.
— У меня полно новостей, но ни одной приятной, — сказал он осторожно.
— Продолжай, — потребовал Фейдир задумчиво глядя на капитана.
— Мы схватили Дэрина Эмилсона на почтовой дороге, на расстоянии дня пути от Ривербенда, однако впоследствии ему удалось бежать. Из двенадцати человек моего отряда в живых осталось только четверо? — Капитан помолчал. — Герцогу помог бежать мальчишка, который путешествовал вместе с ним.
— Мальчишка?
— Да, милорд. Он назвал себя Гэйлоном Рейссоном и заявил нам, что он — законный король страны.
Лицо Фейдира оставалось бесстрастным, однако Нанкус заметил, что тонкие пальцы мага крепче ухватились за ножку бокала.
— Ты предупредил своих людей, чтобы они не болтали об этом?
— Разумеется, милорд, под угрозой смерти.
— Тогда расскажи мне подробнее.
Фейдир отвернулся. Даже ему не доставляло удовольствия вглядываться в изуродованное безносое лицо, столь похожее на череп.
Нанкус подробно и обстоятельно рассказал Фейдиру обо всем, начиная со странного происшествия в гостинице накануне сражения и заканчивая допросом кузнеца из Ривербенда, не умолчав о катастрофе, которая привела к гибели большей половины отряда. При этом капитан не жаловался и не старался переложить вину ни на чьи плечи. Фейдир слушал его со все возрастающим гневом, к тому же нехорошие предчувствия не оставляли его. Люсьен! Это его тупоголовый племянник был виноват во всем. Он оказался неспособным прикончить даже десятилетнего мальчишку!
— Кузнец, конечно, ничего не сказал, прежде чем умереть?
— Нет, милорд, хотя мы приложили все наше умение и были настойчивы. Я уверен, что он на самом деле ничего не знал о планах герцога.
— И куда теперь Госни повез принца? — Фейдир подошел к окну и обернулся на капитана.
— Не могу сказать.
— Но ты, должно быть, много думал об этом, — сказал посланник напряженным голосом. Камень на его груди замерцал, выдавая его раздражение.
— Господин, ваши соображения будут, безусловно, лучше моих, но я могу вам сказать, как бы я поступил, будь я герцогом Госни.
— И?..
— Я бы отвез мальчишку на север, в Ласонию, и попросил бы там убежища.
Потом я стал бы распространять слухи о том, что принц жив? надеясь найти поддержку у королевств к югу от Ксенары. Может быть, мне даже удалось бы убедить короля Роффо объявить войну незаконному владыке Виннамира.
— Торговые династии никогда не допустят этого, — резко возразил Фейдир.
— Пока Люсьен на троне, их доходы превысят все мыслимые пределы.
Нанкус хитро улыбнулся.
— Но они могут согласиться, если Госни пообещает уважать и исполнять все торговые соглашения, которые были с ними заключены.
Фейдир устремил взгляд на свой собственный нетронутый бокал. На скулах у него заиграли желваки.
— Когда ты видел герцога и мальчишку в последний раз?
— Больше двух недель назад. Однако мне кажется, милорд, что, в каком бы направлении они ни пошли, они вынуждены будут двигаться очень медленно. Они больше не осмелятся пользоваться дорогами. Во всех городах и деревнях объявлено о награде.
— Как твоя рана, капитан?
— Все зажило, милорд, — солгал Нанкус.
— Тогда на рассвете ты покинешь замок и отправишься к северной границе.
Поспеши, возьми с собой любых людей, которые тебе необходимы. Ты отвезешь королю Ласонии послание, которое я напишу ночью. Вручишь его Сореку лично.
— Да, милорд. Каков будет ваш приказ относительно принца, если его поймают?
— Ты сразу все понял и решил правильно, Нанкус. Мальчишку прикончить, Госни доставить мне.
Нанкус кивнул, и Фейдир заметил в его холодных глазах мрачную радость.
— Кроме того, капитан?
— Да, милорд?
— Я хочу, чтобы новость о твоем открытии ни в коем случае не стала известна королю. Те четверо солдат, что вернулись с тобой, должны умереть.
Если Нанкус и колебался, то он превосходно это скрыл. Коротким кивком он подтвердил, что понял.
— Как прикажете, милорд.
— А теперь оставь меня, — распорядился Фейдир, — мне нужно работать.
Нанкус вышел.
