— Я был болен? — прошептал мальчик.
— Нет. — На лице Дэрина по-прежнему не было написано никакого выражения.
— Ты был? далеко отсюда. Выпей вот это, оно не горячее.
Чашка повисла в воздухе возле губ мальчика, а рука Дэрина поддерживала его голову. Обостренное обоняние Гэйлона уловило такой сильный запах мясного бульона, что в желудке у него все перевернулось.
— Я? не голоден, не надо? — он попытался отвернуться.
То, как отреагировал на его отказ Дэрин, потрясло его.
— Выпей, ты, маленький дуралей! — выкрикнул герцог.
Гэйлон покорно проглотил бульон и почувствовал, насколько сильно он замерз и ослабел.
— Сколько времени прошло? — удалось ему спросить.
— Это продолжалось шесть дней, Гэйлон. Целых шесть дней!
— Я видел сон.
— Я знаю, — ответил Дэрин, и голос его прозвучал устало и глухо.
— Ты знаешь?
— Конечно. Там было так хорошо, — пробормотал герцог с сожалением. — В тех краях вечно царит ночь, и на небе сверкает столько волшебных звезд?
— Он поднял голову и посмотрел вверх. Его глаза чернели на лице, словно колодцы. А танцоры? Ты любил их, а они любили тебя. Я знаю, что ты хотел остаться там навсегда, потому что когда-то мое желание было таким же. Когда-то? — он улыбнулся с тоской.
В голосе герцога Гэйлону послышалось безумие, и он начал уже опасаться за рассудок своего друга. Однако Дэрин просто слишком устал, слишком погрузился в воспоминания.
— У тебя теперь есть Камень, да?
— Да, — тихо признался принц.
— Костер. Это ты зажег его. А кролики?
Гэйлон с трудом кивнул головой.
— Клянусь богами! Как мог я не заметить этого? Как я мог быть таким слепым?!
— Я хотел рассказать тебе, но испугался.
Разочарование Дэрина было очевидно:
— Конечно, ты можешь и должен бояться, но только не меня. А теперь тебе нужно отдохнуть. Поговорим утром. Спи.
— Но?
— Положи Камень в кошелек. Нет, не в карман. Камень не должен касаться тебя.
Гэйлон так долго сжимал Камень в кулаке, что пальцы никак не разжимались. Наконец он аккуратно опустил Камень в кожаный кошелек на поясе. Какая-то часть его отчаянно сопротивлялась этому, не желая расставаться с волшебной вещицей, но принц понимал, что должен поступить так, как велел Дэрин. И он действительно очень сильно устал.
На протяжении ночи Дэрин несколько раз будил мальчика и заставлял его выпить еще бульона. Теперь его вкус не казался Гэйлону таким странным и неприятным. Это, однако, были единственные его связные мысли, после чего он снова проваливался в глубокий сон без сновидений.
Теплые лучи солнца, согревшие его щеку, разбудили Гэйлона поздним утром. Огонь в очаге погас, и Дэрин наконец-то уснул там, где сидел, привалившись спиной к стволу дуба и завернувшись в плащ. Его щеки ввалились так сильно, что это было заметно даже сквозь отросшую на лице бороду. Он сильно исхудал, а у него даже в лучшие времена никогда не было лишнего веса. Гэйлон пристально вглядывался в заострившиеся черты лица герцога. Даже во сне озабоченные морщины не сходили с его лба, и Гэйлон осторожно вытянул руку и взял пальцы Дэрина в свою ладонь.
— Все хорошо, Дэрин, — прошептал он. — Я буду стеречь твой покой. Спи.
Морщины на лице Дэрина постепенно разглаживались, а дыхание стало ровнее. Удовлетворенный, Гэйлон задумался о вещах более насущных. Он был голоден и хотел пить. Не без труда выбрался мальчик из-под одеял, которые Дэрин навалил на него огромной кучей, включая сюда и конские попоны.
Не раздумывая, принц приблизился к очагу, где остывала зола. Он сумел сделать всего один шаг, а потом его ноги подогнулись от слабости, и он мешком свалился на землю. Выждав, пока окружающий мир перестанет вращаться у него перед глазами, Гэйлон снова попробовал встать. Дэрин продолжал мирно спать.
В конце концов мышцы его тела вспомнили, как надо действовать, точно так же, как некоторое время назад проснулся и потребовал пищи желудок. У очага Гэйлон обнаружил вареного кролика и съел немного мяса, зато выпил много воды. Потом ему захотелось согреться у огня, и он некоторое время рассуждал, можно ли ему воспользоваться Камнем. Когда вопрос был решен, мальчик принялся собирать и аккуратно складывать в яме очага тонкие сухие веточки.
Когда он вынул из кошелька на поясе Камень и сжал его в кулаке, ему показалось, что на поляне что-то неуловимо изменилось. Несколько раз он был совершенно уверен в том, что видел какое-то неясное движение сбоку от себя, на самом краю поляны, однако всякий раз, когда он резко поворачивался в том направлении, там ничего не было. И он занялся тем, что задумал.
