— В чем-то вы вылитый отец. — Ярко-голубые глаза короля смотрели прямо в серые глаза Дэрина. — А если бы я попросил вас остаться?
— Ваше величество, умоляю?
Король пропустил его мольбу мимо ушей и продолжал, похлопывая по ручке кресла:
— А если бы я приказал вам остаться, как бы вы тогда поступили, Дэрин из Госни?
— Я должен был бы повиноваться моему королю, — без энтузиазма ответил Дэрин.
— Вы считаете, что я ни на чем не основываюсь и что я несправедлив к вам. Но никто из нас не властен над событиями, даже король. Поэтому не расстраивайтесь, не надо. — Король сжал руку Дэрина. — Вы даже не представляете, как вы мне нужны здесь. Люсьен делает все, чтобы принц вышел из-под моего контроля, а его дядя Фейдир пытается диктовать и указывать мне.
Король поднялся. Стоя, он был на голову выше герцога.
— Дэрин, — сказал он, — я не прошу вас занять место вашего отца. Я знаю, что вы очень разные. Я только прошу вас вернуться к нам. Вы нужны Гэйлону. Вы нужны Джессмин.
Король стал спускаться вниз, увлекая герцога за собой.
— Позвольте мне устроить вам этот брак. Девушка сообразительная и остроумная, к тому же богата. Если уж вы не можете не чувствовать себя здесь пленником, то дайте мне возможность, по крайней мере, сделать вашу темницу приятной.
Дэрин продолжал смотреть в одну точку. Король покачал головой:
— Хорошо, хорошо, но, по крайней мере, присмотритесь к ней хорошенько. У вас должен быть наследник. А может быть, у вас уже есть на примете какая-нибудь особа? — Он жестом отослал секретаря в свой кабинет. — Нет? Хорошо. Ну, увидимся за ужином, сир.
— Да, ваше величество, — Дэрин поклонился, а король и слуга скрылись за высокими драпировками.
Оставшись в одиночестве в тронном зале, молодой герцог постарался справиться со своей досадой. Он чувствовал себя беспомощным, пойманным, захваченным врасплох; обстоятельства были вне его контроля и выше его понимания. Но должен же быть какой-то выход из этой королевской ловушки. Однако пока ему ничего не приходило в голову.
В дверь поскреблись. Фейдир Д'Салэнг, ксенарский посланник, закрыл лежащий перед ним массивный фолиант и бережно спрятал его в полый пьедестал массивной статуи черного мрамора, стоящей у шкафа. Потом снова сел за стол и аккуратно расправил складки темного одеяния на своей длинной нескладной фигуре.
— Войдите, — сказал он, когда звук повторился.
Вошел его племянник Люсьен и, закрыв дверь, небрежно прислонился к ней.
— Я помешал, дядя?
— Уж тебе бы этого очень хотелось, — проворчал Фейдир.
— Вы, конечно, опять балуетесь с вашим дурацким Камнем.
Люсьен насмешливо улыбнулся. Он никогда не упускал случая поддразнить.
— Я велел тебе не упоминать о Камне.
Фейдир недовольно посмотрел на юношу и увидел, что тот лениво поглаживает уродливую статую толстого Эмиса — ксенарского бога-покровителя посланников.
— Так чего ты хочешь, Люсьен?
— Чтобы Дэрин уехал. — Руки замерли на мраморе.
— Это я слышал. Все это мы слышали.
— Что вы предлагаете делать?
— Ничего. Я очень сомневаюсь, что он останется. Придворная жизнь мало привлекает его.
— Но король приказал ему остаться. — Люсьен получал удовольствие, сообщая плохие новости.
Фейдир упрямо не реагировал. Вместо этого он перебирал бумаги на своем столе.
— Возможно, ему прикажут уехать, — задумчиво ответил посланник. Его темные глаза на мгновение затуманились.
— Каким образом? Могу ли я что-нибудь сделать? Я хочу что-нибудь сделать!
— Нет, — решительно сказал Фейдир. — А теперь уходи.
Люсьен раздраженно рванул дверь.
— Ну и скучный же вы, дядя, человек! — Дверь с треском захлопнулась.
Посол наклонился, чтобы достать книгу из тайника.
— А ты, дорогой племянник, — пробормотал он, — в один прекрасный день сам себя перехитришь.
— Джесс, как ты могла! — недовольно воскликнул Гэйлон.
— Но ты же злишься на него, ты сам говорил, — повторила все еще чумазая принцесса. Вместо того чтобы вернуться к нянюшке, она прямиком направилась к Гэйлону. Сейчас она восседала на тумбочке, колотя пятками по дверце.
— Но ты не должна была говорить ему.
— Да ладно, больше тебе не надо будет на него сердиться. Он остается.
— Кто сказал?
— Король.
Гэйлон откинул со лба рыжеватую челку, падающую на светло-карие глаза, и сморщил веснушчатый нос: он внимательно разглядывал в зеркале свое отражение.
— Ты пропустил ужин, — заявила Джессмин.
— Я сегодня ужинаю со взрослыми.
— Ого! — беззлобно сказала девочка. — Вот почему ты так вырядился.
Она слезла с тумбочки и, подойдя к зеркалу, встала позади Гэйлона:
— Ты становишься ужасно высоким, — заметила она и была вознаграждена довольным взглядом мальчика.
В десять лет Гэйлон начал волноваться, вырастет ли он когда-нибудь. Правда, для Джессмин высоким был почти каждый. Гэйлон поцеловал ее куда-то в макушку, избегая липких щек.
Удовлетворенный своим отражением, принц взял губку и намочил ее в тазу с водой. Джесс подчинилась мытью с покорностью, которой в жизни не могла добиться ни одна из ее фрейлин. Принцесса была неординарным ребенком: своенравным и избалованным, но способным на огромную любовь, большая часть которой была направлена на Гэйлона.
