Пожалуй, именно он и баловал ее больше всех. Сам Гэйлон никогда не был избалован. О мальчике можно было сказать, что он довольно гордый и немного заносчивый, но это было неудивительно для ребенка королевской крови.
Элегантный, в камзоле и бриджах синего бархата Гэйлон вышел из комнаты, ведя за собой свою принцессу. В коридоре, поджидая, стоял Люсьен. Племянник посла быстро схватил Джессмин и начал ее подбрасывать в воздух.
— Люсьен! — закричала она. — Пусти сейчас же!
— Малышка, вы меня больше не любите?
На этот раз светлые глаза смотрели простодушно, и улыбка была искренней. Опустив девочку на пол, белокурый лорд взял ее маленькие ручки в свои. Гэйлон наблюдал за этим, снисходительно улыбаясь.
— Не глупи, — ответила раздосадованная принцесса, — я уже слишком большая для таких вещей.
— А слишком ли вы большая для этого? — И Люсьен принялся ее щекотать, пока она не завизжала от восторга.
Услышав ее смех, в коридоре появилась толстая леди Герра.
— Я могла бы и догадаться, что вы здесь, принцесса. Вам уже давно пора вымыться и в постель, — сердито проворчала она.
— Я чистая, я мылась, — Джессмин увернулась от протянутых рук толстухи.
— Когда это?
— Меня вымыл Гэйлон.
— Что?
— Я только умыл ее, — объяснил принц.
— Я достаточно чистая! — вопила девочка всю дорогу, пока ее вели в детскую.
Гэйлон смотрел им вслед. Они скрылись за поворотом, и мальчик взглянул на Люсьена. Лорд был на десять лет старше его и гораздо выше.
— Мы идем?
— Если вы поведете, мой принц, — изящно поклонился молодой аристократ.
Они молча шли по коридору. Люсьен, одетый на этот раз в великолепный шелк цвета ржавчины, старательно держался левее и на шаг позади. Они редко придерживались таких формальностей, и в конце концов Гэйлон остановился.
— Что случилось, Люсьен? — спросил он.
— Ваше высочество? — начал было молодой человек, но замолчал.
— Если вы боитесь, что возвращение лорда Госни помешает нашей дружбе, то не волнуйтесь.
Люсьен казался смущенным:
— Ваше высочество, новый герцог получил королевский приказ остаться при дворе.
— Джессмин мне так и сказала. Но это ничего не изменит между нами. Я не так легкомысленно отношусь к дружбе, чтобы бросать друзей.
И как бы желая подчеркнуть свои слова, Гэйлон отбросил назад полу своего короткого, как полагалось по этикету, плаща. Ярко-синий атлас блеснул в свете свечей.
Люсьен благодарно улыбнулся, и они пошли дальше, теперь уже рядом, как и положено друзьям.
Сидя за длинным столом, Дэрин украдкой разглядывал трапезную.
За время его отсутствия многое изменилось: что-то слегка, а что-то больше. Двор почти удвоился. Блюда и приборы были теперь серебряные, и сервировка больше соответствовала этикету. Обедающие были одеты более модно и красиво, но по-прежнему выплевывали кости на камышовый пол, и немало шелковых рукавов использовалось в качестве салфеток. Было много прежних, легко узнаваемых лиц, но гораздо больше новых.
Дэрин с любопытством разглядывал все, что его окружало, и заметил, что многие с не меньшим интересом разглядывают его самого. Что ж, нынче вечером всем демонстрируют молодого герцога Госнийского, он должен это вытерпеть. Дэрин взглянул на сидящую слева леди Марсел. Описывая молодую леди, король не погрешил против истины. Девушка, которую он, по-видимому, так стремился выдать за Дэрина, держалась очень скромно. Леди Марсел была хороша собой, не старше пятнадцати лет. И хотя это был ее первый сезон при дворе, похоже, она воспринимала все со сдержанным спокойствием.
Дэрин обнаружил, что время от времени украдкой поглядывает на нее. Девушка была настолько же белокура, насколько он темноволос. В ее глазах, голубых, как незабудки, искрилась загадка, без которой не бывает истинной красоты. Дэрин, обычно сдержанный, как мог старался быть предупредительным, и она, со своей стороны, любезно поддерживала вежливый разговор в течение всего ужина.
Рейс, сидящий во главе стола, довольно посматривал на них, но старался не радоваться раньше времени. Да, да, между ними определенно что-то происходило. Король был не до конца откровенен с молодым герцогом: он чувствовал, что имея дело с Дэрином, не надо форсировать события.
Благодаря своим музыкальным талантам, Дэрин не был обделен женским вниманием, но Рейсу казалось, что он достаточно хорошо понимает вкусы юноши. Леди Марсел была именно тем, что нужно для осуществления замыслов короля.
Рейс предложил молча выпить за старого герцога. «Эмил, мой старый суровый друг, было время, я думал, что все пропало, но теперь я вновь осмеливаюсь надеяться. Я обещаю, что он будет мне родным сыном». И король отпил вина, снова почувствовав на языке все ароматы лета.
За ужином Гэйлон не обращал на Дэрина внимания. Делал он это не демонстративно: существовали установленные правила поведения, которым принц и наследник должен был подчиняться, кроме того, он слишком любил отца и не хотел его расстраивать. Но он мало разговаривал, мало ел, стараясь, чтоб это не было заметно, и был очень благодарен Дэрину за то, что тот не пытался вовлечь его в бессодержательный разговор.
