Гэйлон затрепетал. Ему показалось, что буря уже здесь, что она стоит перед ним, обернув вокруг себя развевающиеся полотнища цвета полуночного неба.
— Скажи мне! — прогремел Сезран.
Гэйлон попятился назад, к краю утеса, кинжал в его руке был направлен острием вперед. Свой Камень он сжал в кулаке другой руки. Сезран, поняв грозящую обоим опасность, взял себя в руки и погасил волшебный ветер. Волосы его опустились, а развевающиеся складки синего плаща свободно повисли за спиной.
— Успокойся, Гэйлон Рейссон, я не стану причинять тебе вред. Но ты просто обязан рассказать мне, что тебе известно о Миск.
— Она? дала нам убежище, после того как убили моего отца. Дэрин был болен, и она вылечила его! — В этой фразе было прямое обвинение, словно Сезран потерпел неудачу там, где Миск добилась успеха.
Маг раздраженно взмахнул руками.
— Да, да, конечно. Что еще?
— Она очень странная.
На губах мага появилась вымученная улыбка.
— Ты слишком добр. Миск сумасшедшая.
— Но она предсказывает будущее, — попытался возразить Гэйлон.
— Это слишком простое название для того, что ты имеешь в виду. Но скажи, что моя сестрица говорит о будущем?
— Она сказала, что я найду одну могущественную вещь? Черный камень, внутри которого звезды. И еще она сказала, что сначала я должен найти одно, потом другое. И я нашел это? — Гэйлон разжал пальцы, и его Камень дважды мигнул в лучах заходящего солнца.
Лицо Сезрана снова стало непроницаемым, однако в голове его мысли обгоняли одна другую. Шторм приближался. Темные, тяжелые тучи стремительно неслись на восток, подгоняемые свирепым ветром. Маг почувствовал, как необузданная мощь стихии наполняет его тело, и испытал страстное желание поднять вверх руки и направить ураган тропой разрушений, обрушить на этот мир неслыханную катастрофу, повергнуть в пучину забвения все живые существа, до которых он только сможет дотянуться. Мысль об этом доставила ему огромное удовольствие, хотя с него было достаточно одного лишь сознания, что он все это может, если захочет.
Опустив взгляд, он увидел Гэйлона, который стоял рядом с ним и, ничего не подозревая, смотрел на приближающуюся бурю. Используя свой Камень, маг потянулся к принцу и прикоснулся к энергии, которая бурлила внутри его небольшого тела, прикоснулся и в ужасе отпрянул. Почувствовав его прикосновение, Гэйлон поднял голову.
Чтобы скрыть свою тревогу, маг проворчал:
— Ступай, Гэйлон Рейссон. Возвращайся в замок и оставь меня с моим штормом.
Миск не помнила, чтобы брат появлялся вот так — верхом на буре, в развевающихся одеждах. В глазах его бурлила ненависть. Дело было уже под вечер, и Миск с трудом справлялась с собой, так что память о будущем и прошедшем вполне могла ее подвести. Между тем ее теплый, уютный домик наполнился холодным, сырым, пахнущим солью морским воздухом, а посреди комнаты стоял он — темная фигура в свободном плаще.
Миск попыталась улыбнуться, но это была слабая защита от его гнева.
— Миск! — прогремел Сезран.
— Брат, — ответила Миск столь же мягким голосом, сколь грозен был голос мага.
Краешком сознания Миск отметила, что Джими нет в доме, и решила, что это к лучшему. Он отправился в Ривербенд, чтобы продать несколько головок сыра. Джими должен взять за него хорошую цену — шестнадцать серебряных монет, восемь медных и еще четыре черных курицы. Одной из них никогда не придется нестись. На эти деньги гигант должен был купить кое-что из необходимого и, может быть, немного шелковой материи из Занкоса, которая ей так понравилась в прошлый раз. Он давно хотел сделать ей этот подарок. Роскошный красный шелк с зелеными?
— Миск!
Миск моргнула и сразу вспомнила, где она и кто стоит перед ней.
— Добро пожаловать, братик?
Миск увидела, что ярость Сезрана гаснет, как это не раз бывало. Она была островком спокойствия в центре бури, но он продолжал цепляться за свой гнев, ворча и вспыхивая по малейшему пустяку.
— Как ты посмела? — требовательно спросил он. — Как ты посмела послать их ко мне?
— Мальчик должен учиться.
— Учиться! Ты думаешь, я глупец? Я должен учить его, чтобы он отнял у меня Кингслэйер?
— Ему не нужно отнимать то, что и так ему принадлежит.
— Меч не принадлежит ему, — запальчиво возразил Сезран. — Он мой, мой!
— Ты выменял меч за безделушку, которая висит у тебя на шее, за этот никчемный камешек, братец. К тому же ты забываешь, что драгоценность, которая делает Кингслэйер столь могущественным, никогда тебе не принадлежала.
Сезран попытался возразить, но Миск перебила его:
— Что с Дэрином?
Губы Сезрана растянулись в злобной улыбке, обнажив зубы.
— Ты же знала, что я готов его убить. Знала и послала его ко мне.
Миск почувствовала, как в груди у нее все перевернулось. Она использовала все свои волшебные силы, чтобы спрятать Дэрина и принца от волшебства Фейдира, волшебника с юга, а сама послала их в Сьюардский замок, навстречу опасности еще более грозной.
— Значит, Дэрин мертв, — прошептала она с жалостью.
— Нет, но он хочет умереть, и я могу помочь ему в осуществлении этого желания.
— Братик, пожалуйста, не убивай его для того, чтобы наказать меня.
