Я прикусила губу — не в моем положении на чем-то настаивать. Подчиняясь приказу, я послушно иду вперед, но цепляюсь ногой за порог, однако держащая меня рука не дает мне упасть — видно, ее хозяин обладает недюжинной силой. Через несколько шагов поводырь заставляет меня остановиться и почтительно произносит:
— Ваше преосвященство, вот ведьма.
— Сними с нее мешок.
— Ваше преосвященство, это очень опасная ведьма, она умеет околдовывать взглядом. Сеньор инквизитор приказал даже в темнице не снимать мешок с ее головы.
— Я верный слуга Божий и не боюсь приспешников дьявола. Не бойся и ты, брат Бернард, я хочу взглянуть на ее мерзкий лик.
— Слушаюсь, ваше преосвященство.
С моей головы сдергивают мешок, и, хотя здесь тусклый свет, я слепну. Постепенно проявляются контуры предметов и людей, еще через какое-то время зрение восстанавливается. Прямо передо мной в резном деревянном кресле сидит полный круглолицый мужчина лет пятидесяти в черной сутане и малиновой биретте[23] с помпоном. На шее у него массивный золотой крест, украшенный драгоценными камнями. Холодный ощупывающий взгляд, крючковатый нос и двойной подбородок производят неприятное впечатление, ждать от него добра не приходится. Обстановка мне хорошо знакома: мы находимся во дворце графини, но ее здесь нет. Сбоку от меня стоит сопровождающий: крупный мужчина в темно-коричневой рясе, черная шапочка-пилеолус едва прикрывает тонзуру. Он высокого роста, крепкого сложения, у него приятное мужественное лицо. Этот мужчина больше похож на воина, чем на монаха. Ощутив мой взгляд, он чуть отступает назад, оказываясь за моей спиной, и наверняка настороженно следит за мной.
— Я папский легат, епископ Торричелли, направляюсь во Флоренцию к брату Джироламо Савонароле. Мне сказали, что ты из тех ведьм, которые наслали «черную смерть» на этот благодатный край. Так ли это?
«Похоже, опять начнутся тупые вопросы. Неужели они сами верят в то, что говорят?»
— Нет, ваше преосвященство, я не ведьма, меня схватили по ошибке.
— Из протокола допроса и показаний свидетелей следует совершенно обратное. У меня нет сомнений в твоей вине, и только забота о твоей душе вынуждает меня общаться с тобой, презренная ведьма. Вижу, что ты дрожишь от одного вида святого креста! Знай, в нем есть частица креста, на котором был распят наш Спаситель! — Толстые щеки епископа противно затряслись, словно холодец, а лицо стало морковного цвета.
— Сеньор епископ, мне нездоровится, поэтому и дрожу от озноба. С нечистыми силами я не знаюсь! Мне бы лекаря, ваше преосвященство!
— Молчи, ведьма! — негромко прошипел мой охранник.
— Освободи ее от пут, брат Бернард.
Монах с большой неохотой перерезал веревки, и мои руки повисли, как плети, множество иголочек начали колоть их, длительное время лишенных нормального кровообращения. Я непроизвольно стала морщиться от боли.
— Не хочешь ли покаяться, грешница? Я готов тебя исповедовать в надежде, что ты будешь правдивой перед трибуналом инквизиции. Совсем недавно мне довелось принять исповедь одной заблудшей, и она искренне раскаялась, освободив палача от работы, а свое тело от мучений.
— Что же ее ожидало после суда, ваше преосвященство?
— Она заточена в монастырь навечно и тем спасла свою душу.
Во мне затрепетала слабая надежда: на исповеди я должна остаться с епископом наедине. Хорошо, что до изобретения и применения в церквях конфессионалов[24] еще несколько десятилетий!
— Благодарю, ваше преосвященство, за оказанную честь, я готова исповедаться прямо сейчас.
— Твое желание похвально. Брат Бернард, покинь нас на время.
— Но, сеньор бискуп, она очень опасна!
— Со мной слово Божие, — епископ указал на Библию в богатом окладе, лежащую на столике рядом с ним, другой рукой взялся за крест, — крест чудотворный и ВЕРА! Неужели ты сомневаешься в них и думаешь, что презренная магия может их пересилить?!
«Засомневайся, и сразу же, как и я, окажешься под следствием инквизиции!» — мысленно пожелала я монаху.
— Прошу простить меня, сеньор бискуп, за неразумные слова. Я вернусь, когда ваше преосвященство пожелает этого. — Монах поклонился и вышел из комнаты. Похоже, судьба вновь вспомнила обо мне и дает шанс на спасение.
— Подойди ко мне и встань на колени, грешница, — поднявшись с кресла, приказал епископ, и я радостно повиновалась ему, выжидая подходящий момент, чтобы перейти в тело самоуверенного толстяка. Его рука в белой перчатке легла на мою склоненную голову, мгновение — и я с силой перехватила его вторую руку и смело посмотрела ему в глаза. Меня начало трясти, словно я схватилась за оголенный провод под напряжением. С трудом разжав пальцы и выпустив его руку, я, обессиленная и потрясенная произошедшим, упала на спину.
«Кто он? Откуда у него такая сила?»
— Здравствуй, Иванна. Вот мы и встретились снова. — Епископ подал мне руку и помог подняться. Он смотрел дружелюбно и даже с сочувствием.
— Кто вы?
— Помнишь Мануэля? Как мы с тобой сдавали зачет в джунглях?
