У меня не было другого орудия, кроме меча, но я боялся подвергать его такому испытанию — с чем я останусь, если он сломается? С другой стороны, какая мне польза от меча, если здесь действительно конец моих поисков?
Неуклюже орудуя мечом, я начал долбить основание красного камня. Меч скользил и срывался. Я покопался в памяти: может быть, помогут какие-то сведения из Лормта? Но мысли о лормтских рукописях тоже требовали напряжения, и я тут же сбился с удара.
Значит, Лормт — не подмога. А Ситри?
В первый раз меч ударил точно туда, куда я метил!
— Именем Ситри, властью Ситри!
Я помедлил и продолжил попытку. Я мысленно повторил это имя и слова благодарности три раза, затем — семь и, наконец, — девять раз.
Меч вывернулся из моей непослушной лапы и, нацелившись, стал сам долбить в нужном месте. По стене прошёл гул, он всё нарастал, в голове у меня тоже загудело, и я зажал уши лапами, пытаясь избавиться от этого звука. Меч продолжал долбить.
Красные осколки, сверкая, летели в разные стороны. Некоторые порезали мою бородавчатую шкуру, но я не заслонялся от них, боясь отнять лапы от ушей. Мелькание меча слилось теперь в сплошное пятно яркого света. Глаза у меня стали слезиться, и сквозь пелену я видел уже не меч, а молнию, ударявшую в подножие стены.
Камень дрогнул и закачался. Меч взвился в воздух и, развернувшись, метнулся в середину камня. От этого удара камень с треском раскололся и рассыпался на красные осколки. Вслед за этим треснули и обрушились дождём осколков два соседних камня, и трещины расползлись по всей стене.
Я не стал ждать, что будет со стеной дальше. Поднявшись во весь рост, я протянул вперёд правую лапу, меч повернул назад и прочно приладился к ней рукоятью. Вздрагивая от боли, я по острым осколкам прошёл в пролом и оказался в другом мире.
Если царство цветовых вспышек было для меня совершенно чуждым, то этот мир имел сходство со знакомыми мне местами. Я даже подумал, что опять оказался в Эскоре. Передо мной лежала дорога среди скал, по которой я вслед за зелёным жгутом пришёл к Чёрной Башне. Но ступив на эту изрезанную колеями дорогу, я понял, что сходство было чисто внешним.
Здесь ни в чём не было постоянства. Скалы таяли, уходя в землю, и снова вырастали в другом месте. Дорога зыбилась и текла, и я пробирался по ней, словно по колено в воде. То, что раньше лишь мерещилось мне в поверхности скал, теперь было отчётливо видно, и я не смотрел на скалы, боясь сойти с ума.
Только одно оставалось неизменным — мой меч. И когда я задерживал на нём взгляд, а после этого смотрел на дорогу, она тоже обретала некоторую стабильность, хотя и ненадолго.
Я дошёл до впадины, в которой убил одного из стражей, — она была до краёв наполнена пузырящейся зловонной жижей. Дорога продолжалась на другой стороне.
Пузыри, поднимавшиеся на поверхность отвратительной жидкой грязи, лопались, испуская зловонный газ. Плыть? Способно ли на это моё неповоротливое тело? Я огляделся слезящимися глазами, ища обходной путь, но вокруг впадины лежала только беспрестанная изменчивость, помрачающая сознание, и я сразу отвёл взгляд.
Мой путь лежал через эту впадину. Я дотронулся до шарфа, обвивавшего мою бородавчатую лапу, покрепче сжал рукоять меча и вошёл в эту гниющую жижу. Она оказалась слишком густой, и я не поплыл, а стал медленно погружаться всё глубже, хотя барахтался из последних сил.
Я боялся, что меня скроет с головой, но мне удалось удержаться на плаву, и благодаря неимоверным усилиям, я стал немного продвигаться вперёд. От тошнотворных испарений я едва не терял сознание, глаза отчаянно слезились. Вскоре я заметил, что вокруг меча жижа сама собой расступается, и стал рубить её, прокладывая себе путь.
Наконец я добрался до уступа скалы и попробовал выкарабкаться на него, но зловонная грязь не отпускала, жадно засасывая тело. Повернувшись, я, выбиваясь из сил, рубанул позади себя мечом, выполз и в изнеможении растянулся на краю, задыхаясь и ловя ртом воздух, насыщенный зловонными испарениями. — «Скорее наверх, — подгонял меня внутренний голос, — наверх и прочь отсюда». — Я пополз, оставляя за собой липкий след. — «Скорее», — стучало в мозгу.
Позади раздались чавкающие звуки, заглушившие бульканье пузырей. Такие же звуки сопровождали меня, когда я плыл. Лапы мои ещё больше напряглись, борясь с тяжестью тела. Я полз, держа меч в зубах, и при каждом неосторожном движении ранил губы, но не решался ни на мгновение выпустить оружие.
Чавканье позади нарастало, приближаясь, но я не мог оглянуться. Подгоняемый страхом, я прополз ещё немного и, с трудом встав на колени, развернулся всем туловищем назад.
Они плыли по этой мерзости со скоростью, на которую я не был способен. Их было двое и…
Обессиленный, я не смог без опоры подняться на задние лапы и пополз к большому камню. Цепляясь за него, я каким-то образом умудрился встать и прислонился к нему спиной, лицом к зловонной впадине.
