Я заморгал. Ее настойчивые мысленные призывы всколыхнули во мне инстинкт самосохранения, который спасает человека, даже когда отказывается служить разум. Она пыталась тащить меня к реке, и я медленно пополз. Но, опомнившись, остановился и начал сопротивляться ее усилиям:
– Там… там что-то…
В отчаянии она еще крепче обхватила меня:
– Не бойся, он послушный. Скорее! За тобой могут прийти.
Ее решимость сломила мое слабое сопротивление, я пополз дальше и вскоре уже барахтался в воде.
– На спину… перевернись на спину, – велела она.
Сам не знаю, как я оказался на спине, и меня снова потащили вниз по течению, на этот раз – осторожно поддерживая мою голову над водой… Моя спутница использовала течение, чтобы ускорить наше бегство. Да, это было именно бегство – в воде сознание мое прояснилось настолько, что я стал понимать: нам грозит какая-то опасность.
Начался ливень, он неистово хлестал по поверхности воды – тучи, так долго таившие в себе угрозу, наконец расставались со своей ношей. Дождь заливал мне лицо, я закрыл глаза и почувствовал, что тревога моей спутницы усилилась.
– Надо… надо выбраться на берег… пока вода не поднялась… – уловил я ее торопливую мысль.
Потом она издала мысленный сигнал такой высоты, что я не смог его воспринять. Но вскоре последовал внезапный взрыв облегчения. Наконец она приказала:
– Теперь уходим под воду. Вдохни как можно больше воздуху и задержи дыхание.
На мой протест она не обратила никакого внимания, и мне ничего не оставалось, как подчиниться. Внезапно стало темно. Должно быть, мы не просто погрузились под воду, но очутились в какой-то подводной пещере. Человеку вообще свойственно испытывать страх перед неизвестностью, а во мне этот страх удесятерялся моей беспомощностью. Понимает ли она, что мне нужен воздух… воздух…
Потом вдруг мое лицо вынырнуло на поверхность, я опять смог дышать и стал жадно глотать воздух, ощущая запах какого-то животного, словно мы попали в чью-то нору, хотя вокруг плескалась вода. Несмотря на темноту, моя спутница уверенно двигалась вперед.
– Где мы?
– В подземном коридоре, он ведет в жилище асптов. Ага, вот здесь надо ползти. Держись за мой пояс…
Перевернуться со спины, да еще в тесном коридоре, было не так-то просто. Ее руки поддерживали и направляли меня, помогая нащупать пояс, утыканный остроконечными ракушками. Мы выползли в большую круговую пещеру, откуда-то сверху струился призрачный свет.
Пол был устлан сухим тростником и листьями, а стены и своды покрыты ровным слоем затвердевшего ила. Наверху виднелись небольшие сквозные отверстия, но, несмотря на это, воздух был насыщен все тем же запахом. Свет шел также от каких-то сухих растений, тут и там торчавших из стен и излучавших бледное таинственное свечение.
Мы были в пещере не одни. У противоположной стены сидело крупное мохнатое существо. Если бы оно встало на задние лапы, то оказалось бы мне по плечо. На его круглой голове я не заметил ушей, в глаза бросался широкий рот с выступающими наружу зубами; сильные лапы оканчивались длинными тяжелыми клешнями. Если бы я встретил его при других обстоятельствах, то смотрел бы на него с опаской. Существо расчесывало клешнями шерсть, глядя на мою спутницу. Я был уверен, что они мысленно переговариваются, хотя и не мог ничего уловить.
Моей спутницей была Орсия, но почему она забрала меня с островка и от какой опасности мы бежали, я не знал. Мохнатый обитатель пещеры, переваливаясь, направился к дыре в стене и, скользнув туда, исчез. Орсия повернулась ко мне:
– Дай-ка я посмотрю твою рану. – Это была не просьба, а приказание, и я подчинился.
Боль терзала меня по-прежнему, и я не знал, сколько еще смогу терпеть.
Вынув нож, Орсия распорола мне штанину, осторожно разрезала повязку – должно быть, она хорошо видела в полумраке – и внимательно осмотрела рану.
– Лучше, чем я думала. Та женщина из Долины знает толк в травах. Яд не проник глубже. Посмотрим, что тут можно сделать.
Я приподнялся на локтях, наблюдая за ней, но она, слегка надавив ладонью мне на грудь, снова уложила меня:
– Не двигайся! Я сейчас вернусь.
Орсия проползла в ту же брешь, где скрылось животное, и я остался один. Голова кружилась, боль прожигала бедро огнем.
Время тянулось томительно. Я собрал всю свою волю, чтобы вынести это ожидание, но чувствовал: еще немного – и от сильного жара потеряю сознание.
Наконец Орсия вернулась и снова склонилась надо мной. Едва она прикоснулась к ране, я задохнулся от боли. Открыв большую плоскую раковину, Орсия стала обмазывать мне бедро чем-то мягким и влажным. Успокаивающая прохлада разлилась по ране, лишая ее чувствительности. Трижды обмазала Орсия бедро, каждый раз пережидая, пока подсохнет предыдущий слой, а затем налепила сверху большие, широкие листья.
Покончив с этим, она приподняла мою отяжелевшую голову и сунула мне в рот какие-то шарики, велев жевать; они лопнули, наполняя рот горьковато-соленой жидкостью.
– Глотай! – приказала Орсия.
