Его окружили, бешено атакуя, какие-то маленькие суетливые твари. Я взмахнул мечом и стал рубить наугад, чувствуя, как сталь кромсает чьи-то тела. Потом я увидел, что Годгар, споткнувшись, упал, и эти твари стремительно набросились на него; он отбивался, пытаясь подняться, а я наносил по ним удар за ударом, раскидывая их в разные стороны. Вокруг нас сверкали зловещие красные точки, и я понял, что это глаза, но какие лица могли быть у обладателей таких глаз, трудно было себе представить.
Годгар ухватился за меня, и я покалеченной рукой помог ему встать.
– Бассейн… надо пробить стенку… затопить их… – Он, шатаясь, двинулся вперед и, дойдя до бассейна, распластался возле него, нащупывая камни, закрывающие пролом.
Прокладывая себе путь через толпу маленьких визжащих тварей, я услышал резкий стук. Ноги и бедра саднило; на спину мне прыгнуло маленькое существо, пытаясь меня опрокинуть. Стряхнув его, я добрался до Годгара и стал ему помогать.
Мы работали в темноте, отбиваясь от мерзко пахнущих существ, вылезших из-под земли, и наконец после удачного удара расшатали самый большой камень из преграждавших путь воде. Наружу вырвался бурлящий поток – я не ожидал, что в бассейне, где журчал маленький родник, таится такая сила.
Визг невидимых врагов перешел в вопль, словно воды они боялись больше, чем стали и огня. Пронзительно крича, они бросились врассыпную, а вода, прибывая и плескаясь вокруг, уже неслась с силой речного потока. Из бассейна устремлялось воды больше, чем когда-либо в нем помещалось.
Годгар закричал, пытаясь оттащить меня в сторону. Я оглянулся: светящийся голубой столб воды поднимался все выше и обрушивался вниз с нарастающей силой. Этот мощный фонтан не имел ничего общего со струйкой, которая не так давно журчала в бассейне.
Поток подхватывал маленьких косматых тварей, вертел их и нес к той дыре, откуда они, должно быть, явились. Разбушевавшаяся вода отыскала плиту Годгара, вернее, темную яму, которая до этого была закрыта плитой, и устремилась в нее сокрушительным водопадом.
Спотыкаясь, мы с Годгаром отступали назад. Бурлящий поток отрезал нас от лагеря, шум воды заглушал все. Что-то кружившееся в водовороте вцепилось мне в ногу, чуть не повалив меня. Я инстинктивно нанес удар, чтобы освободиться, но бедро уже пронзила жгучая боль, и у меня вырвался отчаянный крик.
Я не мог опираться на раненую ногу и привалился к одному из голубых камней, пытаясь на ощупь определить в темноте величину раны. Но рваная рана была настолько болезненной, что я не мог вытерпеть прикосновение собственных пальцев. Я из последних сил старался не упасть, рядом тяжело дышал Годгар, а вода все прибывала и прибывала из этого, казалось, неистощимого источника. На нашей стороне потока верещащих тварей уже не осталось, на противоположной же – снова вспыхнул костер и стали видны люди и блеск мечей. У самой воды неподвижно лежало какое-то существо – лицом вверх, устремив на меня невидящие глаза.
Я услышал крик Годгара, но не смог отозваться, боясь даже от небольшого усилия потерять сознание. Рана в бедре причиняла невыносимую боль.
Мертвое существо, лежавшее у воды, было маленьким и уродливым; его тощие, покрытые жесткими волосами конечности – подобие рук и ног – напоминали мохнатые корни. Тело, толстое и обрюзгшее, серовато-белое, бледнело у меня на глазах. Жесткие волосы покрывали его пучками – такого я еще никогда не видел ни у людей, ни у животных.
Шеи почти не было – голова, казалось, росла прямо из широких покатых плеч. Нижняя челюсть и маленький острый подбородок сильно выдавались вперед, вместо носа было небольшое возвышение с двумя отверстиями, глаза сидели неестественно глубоко. Одежды на этом существе не было, я мог бы принять его за зверя, если бы не чувствовал, что передо мной более чем животное.
– Кто это? – спросил Годгар.
– Не знаю, – ответил я, понимая только, что это один из прислужников зла, вроде серых и расти.
– Смотри! – сказал Годгар. – Вода…
Столб воды, еще недавно такой высокий и мощный, теперь все уменьшался, а поток, отделявший нас от костра, становился все уже.
Я наблюдал за этим, не в силах даже обрадоваться, поскольку чувствовал, что вот-вот упаду и, наверное, больше не смогу подняться. А поток уже превращался в ручей, ручей – в тонкую струйку.
– Кемок! – Кто-то у костра звал меня.
Я попытался ответить, но не смог. За меня отозвался Годгар, к нам устремились люди. Я упал на руки Килана и провалился во мрак беспамятства, поглотившего боль.
Когда я очнулся, надо мной совещались Дагона и брат. С каким-то тупым безразличием я узнал, что укусы фасов – а напали на нас именно они – ядовиты и что Дагона своими травами может на время облегчить боль, но вылечить меня в таких условиях нельзя.
Я оказался не единственным раненым: были пострадавшие от падения камней и еще несколько укушенных фасами. Но мой случай был самым тяжелым и мог задержать нас в пути.
