Среди нас сражались и горцы, но Динзиля нигде не было видно, и это усиливало мое беспокойство, что бы ни говорили по поводу его отсутствия другие.
Может быть, нам помогли силы, призванные Дагоной, или враг, бросивший на нас все свои клыки и когти, вдруг обессилел – как бы то ни было, но наконец в тучах появился просвет, засияло солнце, и под его великолепными лучами воинство Тьмы отступило. Враги забрали с собой убитых, и мы не могли определить, насколько велики их потери. Но в том, что на этот раз мы одержали победу, сомнения быть не могло.
Собрав совет, мы подсчитали свои потери и пришли к выводу, что еще одна-две такие осады, и нам не выдержать. Поэтому во время представившейся нам передышки решено было соорудить укрепления, произвести разведку и по возможности нанести ответный удар.
Но у меня была своя задача, и я объявил об этом совету.
Тогда встал Килан и сказал, что идет со мной: мы трое едины, и когда между нами рвется связь, каждый из нас теряет частицу себя.
Я обратился к нему одному, сказав, что однажды мы уже были разлучены, когда он как воин исполнял свой долг, когда я был покалечен, а Каттею заперли в Обители. Теперь настало время каждому снова исполнить свой долг. Он воин, и здесь он нужнее. А Каттея со мной связана более тесно, и мой долг – идти за ней.
Думаю, Дагона и Этутур поняли меня, но эсткарпцы – нет. Для них, привыкших на границе к суровым испытаниям, жизнь одной женщины ничего не значила, тем более – колдуньи: колдуний они не любили и боялись.
Отправляясь на восток, я не рассчитывал на чью-либо поддержку. Со мной был мой меч, небольшой запас еды и искра надежды. Шил предложил мне свою помощь, но я сказал, что поеду на нем лишь до границы Долины, я мог рисковать только собственной жизнью.
Килан неохотно отпускал меня одного. Наверное, его задели мои слова о более тесных узах между мной и Каттеей, хотя он знал, что это так и что к тому же его воинское умение необходимо здесь.
В Долине царили мир и покой, недавняя кровавая битва казалась страшным сном. Шил ровным галопом нес меня вдоль реки. Здесь не было ловушек, и мы двигались вперед быстро и беспрепятственно. Изредка вдалеке появлялись ящеры-дозорные, продолжавшие нести наблюдение на случай угрозы со стороны кроганов.
Я думал об Орсии, о том, что сделали бы с ней ее соплеменники, если бы узнали, что она спасла меня.
Обширные луга и тенистые рощи Долины сменились каменистым ландшафтом, обрамленным стенами отвесных скал, постепенно сходившимися друг с другом: где-то впереди они должны были сомкнуться. Там, по словам Дагоны, начиналась заброшенная дорога, ведущая в горы, куда отправилась Каттея, намереваясь обратиться к силам, внушавшим страх даже Владычице Зеленой Долины.
У каждого своя магия, сказала мне как-то Дагона: жителям Долины подвластны силы растительного мира, фасам – подземного, кроганам – водяного; с ее же слов я понял, что там, куда отправилась Каттея, обитали силы воздуха.
И в самом деле, колдуньи Эсткарпа умели управлять ветром, дождем и бурями. Должно быть, сестра собиралась прибегнуть к их знанию, но если так, то, судя по всему, ей это не удалось.
Шил замедлил шаг и осторожно вошел в узкую расселину в скалах, где царил полумрак, хотя до захода солнца оставалось еще несколько часов.
Наконец рентан остановился.
– Дальше не могу, – уловил я его мысль.
Впереди была тропинка, но я тоже отчетливо ощутил, как что-то предостерегает меня от дальнейшего продвижения. Спешившись, я перекинул через плечо мешок с провизией:
– Благодарю тебя, быстроногий Шил. Передай, что ты доставил меня целым и невредимым.
Задрав голову, Шил осматривал возвышавшиеся над нами отвесные скалы, на поверхности которых негде было бы укрыться врагу, да и навряд ли в таком месте могло обитать воинство, которому мы дали отпор в Долине. Шил, раздувая ноздри, бил копытом:
– Я всем нутром чую здесь присутствие Силы.
– Но это не злая Сила? – спросил я.
Его золотистые глаза встретились с моими.
– Есть силы, которые лежат за пределами наших представлений о плохом и хорошем. Тебе придется идти наугад.
– У меня нет выбора…
Шил снова, раздувая ноздри, вскинул голову:
– Будь осторожен, смотри под ноги, по сторонам и вверх. Напряги зрение и слух…
Ему не хотелось оставлять меня одного, но он не мог преодолеть преграду, не пускавшую его дальше. Может быть, и на моем пути встанет такой же барьер. Я зашагал вперед, ожидая, что через шаг-другой наткнусь на невидимую стену, вроде той, которая преградила нам с Киланом путь, когда мы пришли за Каттеей в Обитель Мудрейших. Но ничего такого не произошло.
Оглянувшись, я увидел, что Шил все еще стоит на том же месте и смотрит мне вслед. Я махнул ему рукой, он кивнул в ответ, и, повернувшись, я пошел вперед, не оглядываясь больше, запретив себе думать обо всем, что осталось позади.
