— Но другого пути у тебя просто нет,— пожала плечами Орсия.— Кажется, Черная Башня притягивает тебя с колдовской силой. Видно, слишком тесно связан ты со своей сестрой. И потому не можешь оставить ее, повернуться к ней спиной, даже если и считаешь, что бегство от нее, от решений, от выбора спасет и тебя, и ее. Ты придешь в Черную Башню, это так. Но почему твоя судьба обязательно должна совпасть с тем, что предсказала Лоскита? Я слышала о ее магии. Понимаешь, в давние времена на этой земле равновесие между силами Добра и Зла было нарушено. Поэтому сегодня здесь не может быть ничего неизменного, определенного. Так что пока мы доживем до своего будущего, оно наверняка не раз еще изменится. Сегодня, Кемок, в него лучше не заглядывать.
— Но Лоскита сказала, как влияют решения... даже самые пустячные...
— Послушай, Кемок, надо сделать выбор. А сделал — твердо держись его, вот и все. Ты, наверное, не знаешь, что все пути, ведущие к Башне, охраняют стражи не только видимые, но и невидимые. Тебе туда ни за что не добраться. Но я знаю один путь, про когорый неизвестно ни Динзилю, ни его слугам. Пошли!
То, что говорила Орсия, звучало убедительно. Если Башня — центр всех владений Динзиля, то она, конечно, надежно защищена. Я не смогу; пробиться сквозь его защиту. На том пути, о котором говорила Орсия, нас тоже поджидает немало опасностей — успевай только смотреть по сторонам, чтоб не застали врасплох. Но тут выбирать не из чего, и придется воспользоваться предложением речной девы.
Мы незаметно покинули свое укрытие и поплыли вверх по реке. И хотя сарнов можно было не опасаться, так как они ждали нас ниже по течению, мы были очень осторожны. Орсия плыла впереди. Она пряталась за каждой скалой, нависающей с берега, за каждым камнем, торчащим из воды, за каждым полузатопленным деревом, высматривая, нет ли поблизости врагов, не преследует ли нас кто-нибудь. Наконец, мы добрались до мелководья, и тут нам пришлось брести по воде. Вот и место недавнего сражения. Уже темнело, и я надеялся, что сумерки скроют пятна крови на камнях и изрубленный труп мохнатого помощника кроганов и что Орсия их не заметит.
Наступила ночь, но девушка шла вперед все так же неутомимо. После всего, что пришлось ей сегодня испытать и пережить, она, казалось, не чувствовала ни слабости, ни усталости. Сам же я очень устал, и меня поражала такая выносливость.
Остатки запруды, которую соорудили фасы, давным-давно остались позади. Темно было хоть глаз выколи. Чтобы не потеряться, мы с Орсией держались за руки. Я напряженно прислушивался к каждому звуку. Порой из мрака доносились какие-то странные, пугающие вопли. Тогда мы в страхе останавливались, и так стояли, напрягая слух — уж не последует ли вслед за этим нападение? Но нет, звуки не приближались, и мы опять шли дальше.
Постепенно берега начали сужаться, а река становилась все глубже. Мы шли по пояс в воде, и с каждым нашим шагом со дна к поверхности устремлялись светящиеся пузырьки воздуха. Это было похоже на подводный фейерверк. Я понял, что мы приближаемся к тому месту, о котором говорила Орсия. Меня одолевала такая усталость, что я едва переставлял ноги. Мне стыдно было в этом признаться, но я чувствовал, что еще несколько шагов и я просто свалюсь. Может, Орсия прочитала мои мысли, а может, и сама вынуждена была признать, что сделана не из железа, как механические слуги колдеров, а из обычной человеческой плоти.
Она опустилась на четвереньки, потянув за собой и меня, и мы с ней вползли в нору, вроде той, в которой она прятала меня от кроганов. Правда, никакого неприятного запаха я здесь не уловил, видно, хозяин уже давно оставил ее. Нора оказалась маленькой, но если тесно прижаться друг к другу, то ночь в ней провести было можно.
— Спи,— сказала Орсия,— нам нужно хорошо отдохнуть. Впереди долгий путь. Завтра нам придется плыть под землей, а в темноте трудно не сбиться, надо быть все время настороже. Так что отдыхай, набирайся сил.
Мне казалось, что я не смогу здесь уснуть. Но усталость взяла свое. И вскоре я провалился в сон без сновидений и кошмаров, которые не дали мне как следует выспаться прошлой ночью. Проснулся я от сосущего чувства голода и от того, что хотелось пить. Еда осталась в походном мешке, которым я сбил с ног черного воина, целый день мы уходили от погони и потому не думали о пище. Но теперь так хотелось есть, что я готов был пренебречь советом Дагоны — в землях, где обитает Зло, не прикасаться ни к еде, ни к питью. Вылезти из норы, не разбудив Орсию, было невозможно, а голод не давал лежать спокойно.
— Что с тобой? — уловил я сонную мысль Орсии.
— Есть очень хочется. А снаружи все вроде бы спокойно. Хочу раздобыть какой-нибудь еды.
