— Ивьян берет меня такой, какая я есть,— ответила Лойз, отказываясь от предложения Беатрис,— и должен быть доволен тем, что берет! а про себя подумала: «Беатрис п нс подозревает, насколько она права».
Женщина пожала плечами.
— Как вам угодно, леди. Но вам придется убедиться, что не все пойдет так, как вам хочется.
— А разве раньше было по-другому? — спокойно спросила Лойз.— Идите. Как вы сказали, уже поздно, а мне еще многое нужно сделать.
Со своим обычным холодным терпением она выдержала церемонию подписания контракта. Герцог послал за невестой трех совершенно разных людей и Лойз было интересно рассматривать их. Рунольд был старым товарищем Ивьяна еще со времен наемничества. Его слава солдата была известна даже в таком захолустье, как Верлейн. Странно, но его внешность не соответствовала ни его занятиям, ни его репутации. Она ожидала увидеть человека, похожего на сенешаля отца, может, несколько более отшлифованного, а перед ней был одетый в шелка щеголь, вежливый, с манерным произношением — как будто он никогда не отягощал свои плечи весом кольчуги. Круглый подбородок, глаза с длинными ресницами, гладкие щеки делали его моложе. И Лойз, пытаясь сопоставить увиденное с тем, что она слышала об этом человеке, чувствовала себя смущенной и немного испуганной. Представлявший храм Судьбы, Сирик, который завтра, когда ее рука будет лежать на рукояти топора, произнесет за Ивьяна должные слова — этот Сирик был стар. У него было красное лицо, а посреди низкого лба вздувалась голубая вена. Слушая, или негромко говоря что-нибудь, он непременно жевал кусочки сухих сладких конфет: слуга с коробкой этих конфет постоянно находился поблизости. Желтая ряса священника вздувалась над животом солидных размеров. Лорд Луарт представлял древние благородные семейства. Но и он не соответствовал тому, что о нем рассказывали. Маленького роста, худой, с постоянно дергавшейся нижней губой, он производил впечатление человека, занятого крайне неприятной работой. Он отвечал только на прямые вопросы. И единственный из всех троих уделил хоть какое-то внимание Лойз. Она заметила, что он задумчиво смотрит на нее, но в его манерах ничто не свидетельствовало о жалости и нс обещало поддержки. Скорее, он думал о каком-то препятствии, которое он хотел бы убрать со своего пути. Лойз была благодарна обычаю, который позволял ей избежать ночного пира. Завтра она должна будет сидеть на свадебном пиру и, когда все достаточно выпьют, тогда... Цепляясь за свою мысль, она заторопилась в свою комнату. Она совсем забыла о служанке и с удивлением увидела ее фигуру в окне. Ветер затихал, буря как будто кончалась. Но слышался другой звук, отдаленный и неясный. Соленый воздух ударил в лицо Лойз из открытого окна.
Томимая своими тревогами, раздраженная ожиданием предстоящего, Лойз захлопнула окно. Хотя ветер стих, тучи по-прежнему озарялись молниями. И в момент такой вспышки Лойз увидела то, за чем уже давно следила служанка. Прямо на клыки скал шли корабли — два... три больших корабля. Корабли несло предательское течение, которое прокляло и обогатило Верлейн. Должно быть, это часть гордого флота могучего морского владыки. В коротких вспышках молнии Лойз не видела людей на борту, никто не пытался предотвратить злую судьбу. Призрачные корабли двигались навстречу гибели, но это нисколько, по-видимому, не заботило экипаж. На берегу появились огни. Много людей выходило из ворот Верлейна. Все хотели поживиться, хотя Фальк накладывал свою тяжелую руку на любую добычу. Люди не ли сети, чтобы вытаскивать обломки, и готовились к знакомой работе. Лойз оттащила девушку от окна и занавесила его. Но, обращенное к ней лицо девушки, не было больше искажено страхом. В глубине темных глаз светился разум и нарастающая сила. Девушка слегка склонила голову, как будто прислушиваясь к буре. Все яснее становилось, что, где бы она ни жила до того, как кораблекрушение привело ее в Верлейн, она была не просто солдатской девкой.
— Ты, долго живущая в этом доме.— Голос служанки звучал как издалека.— Не спеши, выбирая. В эту ночь решается судьба людей и стран.
— Кто ты? спросила Лойз, а служанка продолжала меняться на глазах. Она не превращалась в чудовище, не становилась зверем или птицей, как по слухам это умеют делать колдуньи Эсткарпа. Но то, что скрыто было внутри ее, затравлено в ней, убито, проступало в глазах, излучалось всем телом. Таинственная сила была ощутима рядом с ней.
— Кто я? Никто... ничто... Но приближается та, что собрала в себе дух, которым я когда-то обладала. Сделаешь правильный выбор, Лойз Верлейнская — живи. Выберешь не то — умрешь, как умерла я, умирая но частям, день за днем.
— Этот флот...— Лойз обернулась к окну,— приближается безжалостный завоеватель, он готов пожертвовать своими кораблями для захвата нашей земли. Какое безумие! Этот флот ожидают люди Верлейна.
— Флот? — переспросила служанка.— Флота нет — есть только жизнь или смерть. В тебе есть что-то от нас, Лойз, докажи это... и ты выиграешь.
— Что-то от вас? Но кто вы?
