– Но ведь он говорил, что состоит в ордене дарханов, – тихо сказала Джейна. – Что много знает…
– Раньше состоял точно. Теперь не знаю. Возможно, его исключили и лишили способностей… или что-то в этом роде. И товарищ, который к нему ходит, тоже знает, что Сеймон не в себе.
– Выходит, зря тащились? – медленно и спокойно уточнил Эрик. – Вот всё это: бежали от погони, через горы шли, в Меригосте чуть не попались – зря?
– Выходит.
Он вдруг начал смеяться. Сначала тихо, как будто про себя, а потом всё громче.
– Здорово, – сквозь смех проговорил он и снова расхохотался. – А ты молодец. Каждый раз давал надежду – и так обламывал!
Эрик резко оборвал собственный смех.
Алекс молчал. Да и что сказать?
Он тоже замолчал и долго смотрел на него в упор, а потом заговорил с растущей злостью:
– Знаешь, иногда мне кажется, что ты специально всё это делал, Алекс. Всё это время! – Чёрные раскосые глаза сузились, крылья носа затрепетали в гневе, а в голосе прорезалась давняя, застарелая обида. – Ты всегда меня ненавидел, даже не пытался хоть немного понять. Встать на моё место. Приятно злорадствовать, считая себя выше! – Он подошёл ближе и с размаху двинул его в грудь ладонью. Алекс пошатнулся, но перехватил его за запястье и увёл в сторону. Эрик усмехнулся: – Мечтал тоже проучить меня? Посмеяться напоследок? Ну и прекрасно! Надеюсь, ты будешь счастлив, когда я исчезну из вашей жизни и из этого мира. Хоть кому-то я доставлю настоящую радость. – Эрик стиснул пальцы в кулак, вывернулся из хватки и закончил, оскалившись: – Смотри только, как бы ты сам не стал ещё хуже, чем я! И ты знаешь, о чём я.
Его несправедливые слова врезались в душу, точно раскалённые прутья, вороша и без того тлеющее пепелище. И уж не Эрику пугать его будущим. Это Алекс умеет и сам.
– Всё сказал?
Алекс поднялся, прошёл мимо него и опустившейся в кресло Джейны и вышел на улицу, захлопнув за собой дверь. Прислонился к ней спиной и затылком, медленно выдыхая и невидяще уставившись в прохладное высокое небо над головой.
Гори оно всё огнём.
Она до сих пор помнила тот день, когда видела его последний раз.
Скрипели на ветру петли виселицы под весом мертвецов. Непогода усилилась, мокрый ветер хлестал в лицо, капли кололи щёки, но она даже не могла прищурить глаза, будто кто-то заморозил её, заколдовал и оставил недвижимой: ни шевельнуться, ни вздохнуть, ни отвести взгляд от далёкой пустоты. Лица подданных смешались в одну неразличимую и безликую массу, отдельные крики превратились в невнятный гул, реющий над землёй.
– Ваше величество… ваше величество, – кто-то настойчиво звал её. Кобыла недовольно подёргивала шкурой и мотала головой, точно встревоженная происходящим. «Тише, Арго, всё хорошо». Талира наконец очнулась и посмотрела на тайного советника Мэсси, стоящего перед ней на земле. Старик прикрывал лицо ладонью, держа поводья её лошади.
Оказалось, что людское море уже схлынуло, и Талира осталась на пустеющей площади, окружённая только самыми верными людьми. Через силу она оглянулась и увидела казнённых. Осуждённых по её приказу, лишённых жизни за измену родине.
Как бы ни было жестоко, но людей лучше всего держит в узде страх. Страх и уверенность, что тот, кто ведёт их за собой, знает, что делает.
Порыв предгрозового ветра взметнул полы намокшего плаща.
– Ваше величество, надо переждать непогоду! – уже закричал несчастный советник. – Дальше следовать сейчас никак нельзя.
– Да, – она медленно кивнула.
– Идёмте, ваше величество. Я отведу.
– Я сама. – Талира подобрала поводья и едва заметно тронула бока Арго.
Мэсси указал дорогу, махнув в сторону самого высокого дома возле площади, и пошёл рядом.
Талира отвлечённо скользила взглядом по сумрачным и окутанным непогодой улицам. Даже не верилось, что она видела среди толпы Алекса. Но она видела. В чужой шляпе, с кем-то в обнимку, он стоял и смотрел прямо на неё. Захотелось поёжиться от одного воспоминания, по спине и рукам пробежала мелкая дрожь.
Он один не склонил голову в знак приветствия, а его серые глаза видели её насквозь. В них не было ненависти, но было что-то странное, страшное, прежде ей неведомое. Вместо смеха, притяжения и туманной страсти – слепая, безудержная и безумная сила. Он угрожал ей, и это пугало. Будто ничего не осталось от того, кого она когда-то знала.
Колючий дождь бил в полы шляпы и измочил всё дорожное платье, Талира щурилась от ветра и оглядывала стремительно пустеющие улицы. Не всех жителей ещё разогнали, и кто-то продолжал смотреть на неё. Ближе подтянулись сопровождающие, выстроились ровным рядом по сторонам, точно защищая от чужих взглядов.
Но не от этого ей нужна была защита. Алекс угрожал ей – и будто защищал ту девчонку, готов был ради неё призвать на помощь своё проклятое колдовство! А заодно уничтожить всех вокруг. Как нелепо. Обида, а может, даже ревность словно ударила хлыстом по сердцу.
